Многоликий
Шрифт:
– Я отработаю свои деньги в полной мере, – сказав это, наёмник вновь уехал вперёд.
К кабаньему лесу процессия добралась только после полудня. Они добрались бы намного раньше, но по дороге у одной из телег внезапно слетело колесо, и пришлось потратить уйму времени, чтобы вновь поставить его на место.
– А здесь всё ещё водятся кабаны? – спросил Кумуш, поравнявшись с Жаканом. – Или это очередное пустое название?
– Водятся, – ответил Пентр. – Не так много, как раньше, но ещё есть.
– А ты что, охотником заделался? – спросил его Вару, который управлял первой телегой.
– Если
– Да ты прям гений логики, – хмыкнул долговязый.
– Поумнее некоторых буду, – огрызнулся седобородый.
Пока двое охранников препирались, Жакан незаметно ускорил своего коня и уехал вперёд. Это троица телохранителей была из той породы, которая весь день могла грызться как собаки, а вечером, сидя у костра, горланить песни и пить из одной фляги. За четыре дня, что наёмник работал с господином Юнко и его охраной, он наслушался этих перепалок вдоволь и, если честно, его уже начало подташнивать от их компании.
Чем дальше караван углублялся в лес, тем сильнее Жакана одолевало смутное тягостное чувство, граничащее с тревогой. Его дурные предчувствия подтвердились в тот момент, когда под левой лопаткой, где у него был шрам от кинжала, полученный на заре карьеры наёмника, начало зудеть. Шестое чувство проснулось, а это ничего хорошего сулить не могло. Он натянул поводья и, остановив коня, стал, словно хищник, осматривать лес в поиске жертвы - или, точнее, охотника, что позарился на караван.
– Что-то случилось? – спросил господин Гани, когда его телега остановилась рядом с наёмником.
– Не знаю, – коротко ответил Жакан.
– Тогда чего стоим? – спросил Вару.
– За нами кто-то следит, – коротко бросил наёмник. – Я чувствую на себе чей-то взгляд.
– Может, кабаны? – предположил Кумуш.
– Нет, – сквозь зубы процедил Жакан, – что-то другое, – он повернулся в седле и быстро оглядел охранников. – Пока не выберемся из леса, ртов не открывать и быть начеку.
– О как, командир наш…
– Я сказал заткнуться! – рыкнул на седобородого наёмник. – Если ты нихрена не чувствуешь, то моя чуйка меня ещё не подводила.
Кумуш недобро зыркнул на Жакана. Но, ничего не сказав, лишь сухо кивнул. Двое других последовали его примеру. Пока наёмник ехал впереди и пытался понять, что именно не даёт покоя его шраму, остальные медленно тащились за ним. Лишь когда проехав чуть больше километра, Пентр увидел лежавшее посреди дороги дерево, а его шрам внезапно кольнуло, он понял, что происходит, но было поздно.
– На землю! – заорал он, разворачивая коня.
Первая стрела, вылетевшая откуда-то из леса, попала в борт первой телеги, вторая прошла чуть выше и левее опешившего господина Гани, а третья угодила в бок коня Кумуша. Животное, почувствовав боль, неистово заржало, встало на дыбы и, сбросив своего наездника на землю, умчалось куда-то в чащу, подальше от стрелка. Жакан, не теряя ни секунды, слетел со своего коня и ударил его по боку, заставляя убраться подальше, чтобы не поймать шальную стрелу. В то время сам наёмник, словно волк, стремительным движением добрался до первой телеги и укрылся за ней.
Вару, который вёл головную повозку, схватил застывшего с открытым ртом хозяина и повалился вместе с ним на землю,
– Какого хера? – шипел седобородый, держась за лодыжку на левой ноге.
– Разбойники, – коротко ответил Жакан. – Явно отчаянные, раз грабят так близко к деревне.
Когда Пентр попытался выглянуть из-за телеги, чтобы вычислить позиции лучников, он услышал за спиной вначале крик, а потом крайне неприличную ругань. Обернувшись, он увидел Конроя, который, видимо, хотел перебежать к своим товарищам и узнать, что им делать, но получил стрелу в левое бедро. И теперь Вару, рискуя головой, старался затащить его в укрытие.
– Твою-то мать! – вопил Конрой.
– Откуда здесь разбойники? – прорычал Вару, затаскивая раненого товарища за телегу.
– Не знаю, – быстро ответил наёмник. – Не было тут никогда головорезов. Слишком близко к деревне.
– Нас убьют, застрелят, – причитал господин Юнко, держась за голову. – Мы умрём!
– Не сегодня, – ответил Жакан.
Когда Пентр собирался вновь выглянуть из-за телеги и оценить обстановку, он услышал крик - точнее, десяток голосов, которые приближались из леса и кричали что-то нечленораздельное. Аккуратно выглянув из-за телеги, Жакан увидел десять мужиков. Длинные, неухоженные бороды, сальные патлы. Одежда грубая и сделана явно из шкур убитых ими же зверей. Какая-то отчаянная шайка бандитов, которые, не боясь близости поселения, решились напасть на путников. Судя по тому, как одеты эти уроды, и как стреляют их лучники, они не солдаты. И вообще, судя по всему, стрелять и драться учились сами. Так какого дьявола они ведут себя столь дерзко - это отчаяние, самоуверенность или же все-таки глупость?
Жакан быстро оглядел свой “отряд” и вновь выругался, сжав зубы почти до скрипа. Двое ранены, один в бою бесполезен, лишь Вару мог хоть как-то помочь. Двое против десятка в ближнем бою и ещё как минимум трёх лучников где-то в чаще. Расклад крайне хреновый, несмотря даже на то, что нападающие - обычный сброд.
– Хорошо бегаешь? – спросил Пентр, роясь в своём подсумке.
– Неплохо, – только и ответил Вару. – Бежать собрался?
– Нас застрелят в спину, – коротко ответил Жакан, доставая свои дымные бомбы. – Стрелки где-то в чаще леса, судя по выстрелам, позиции не меняли. Значит, они где-то на двенадцать, девять и два часа. Я закрываю тебя дымом, ты бежишь в чащу и разбираешься с ними.
– А ты? – сдвинув брови, спросил охранник.
– Постараюсь утащить в могилу остальных, – после этого наёмник глянул на раненых. – Если кто-то прорвётся, кричите, бейтесь и рвите, но не умирайте.
Говорить никто ничего не стал, все лишь молча кивнули. Когда Вару вновь кивнул, говоря Жакану о том, что готов к забегу, Пентр выдернул разом три тугие пробки и поочерёдно бросил бомбочки. Две дымовые завесы улетели чуть левее позиции защитников, а одна, пролетев по небольшой дуге, покатилась под ноги нападающим.