Много шума и... ничего
Шрифт:
Тем не менее лишь часть груза спала с плеч лейтенанта. Он, конечно, утешал себя тем, что хотя бы один взрыв раскрыт. Правда, два остальных продолжали мучить следствие, и, как подозревал лейтенант, с ними было не все так просто. Пришлось ему повторно вызывать к себе Елену Константиновну. Это ее очень раздосадовало, потому что, преодолев все препоны, которые чинила бдительная охрана, ей удалось проникнуть к Ленчику и всерьез заинтересовать его своей персоной. Для закрепления результата ей было необходимо постоянно присутствовать подле своего обожаемого,
— Ну что у вас? — раздраженно поинтересовалась она у лейтенанта на следующее утро.
— Хочу поговорить с вами о вашей работе, — сказал лейтенант, чем поверг бедную Елену Константиновну в совершеннейший транс.
— Я же в отпуске, — еле сдерживаясь, ответила она. — Чем вас так моя работа заинтересовала? Мало ли женщин работает на армию?
— Но не всем по роду занятий приходится иметь дело со взрывчатыми веществами. А вы ведь, если не ошибаюсь, именно ими и занимаетесь? Так вот, я бы просил вас вспомнить, с кем из старых знакомых вы обсуждали свою работу.
— Ни с кем, — решительно заявила Елена Константиновна. — Я никого из своих старых знакомых много лет не видела. Это я вам уже говорила. И вообще не имею привычки болтать о своей работе. Она мне изрядно надоедает и в рабочее время. И в отпуске я о ней просто забываю, — и она выразительно посмотрела на лейтенанта.
Тяжело вздохнув, милиционер был вынужден отпустить подозрительную особу. Елена Константиновна вылетела из отделения словно птичка и легким шагом направилась к стоянке такси. Она так спешила к своему вновь обретенному Ленчику, что совсем не обращала внимания на других мужчин.
Хотя обычно краем глаза всегда следила за их реакцией на свое появление: их взгляды лучше любого зеркала говорили, как она выглядит. Но сейчас Елене было не до этого, она спешила к своему единственному, поэтому и не заметила, что ее преследуют.
Суреныч с Лысым не перестали подозревать свою бывшую подругу. Поэтому Лысый согласился взять на себя нелегкое бремя проследить за ней. Делать ему это приходилось в компании с Толстым, так как Суреныч от этого дела отказался. Он был занят слежкой за Фимой. Парень постоянно норовил удрать, обретая в этих целях самые невероятные предлоги. Толстый от предприятия, навязанного ему компаньоном, был не в восторге. Оно отнимало много времени, не принося, на его взгляд, никакой пользы.
— Ты не понимаешь, — втолковывал ему Лысый. — Эта особа способна подорвать весь наш бизнес в самом прямом смысле слова.
— Он и так разваливается, с глушителями мы покончили, а других деталей у нас на складе нет.
Мастера простаивают, клиенты уходят недовольные, а ты тут за какой-то дамочкой гоняешься. Хоть бы подумал, кому нам глушители пристроить.
— Сейчас важнее эта дамочка, как ты выражаешься, — упрямо твердил Лысый. — Уверяю тебя, она не успокоится, пока не пустит меня по миру и тебя вместе со мной.
К ужасу приятелей, все свободное время Лена проводила теперь в больнице у Ленчика и, как подозревал
Суренычу тоже досталось. Чуть ли не силой он удерживал Фиму возле себя. Парень просто изнывал от тоски и совершенно не желал учиться. Суренычу приходилось под конвоем приводить Фиму к тетке Зое, чтобы она вбила хоть каплю ученой премудрости в его башку. Наконец через два дня Фима смирился со своей участью и принялся усердно учиться. Заметив это, мы с ребятами всерьез обеспокоились.
У Суреныча теперь появилось свободное время, которое он мог потратить на то, чтобы отомстить нам.
— Если подсчитать, сколько у него из-за нас неприятностей, то его можно понять, — рассуждал Вася, сидя у самой кромки воды и задумчиво просеивая сквозь пальцы зернистый песок. — Во-первых, его первая машина. Теперь мы знаем, что страховка не покрыла ее стоимости. Во-вторых, Андрей пытался обокрасть его родственницу.
— Ничего я не крал! — возмутился Андрей. — Я просто пил чай с Фиминой бабушкой. Могу я навестить симпатичную мне старушку?
— Конечно, приперся к чужой бабке, только чтобы пообщаться с ней, — ехидно сказала я. — Мы и то в такой бред не поверим, а уж Суреныча тебе в своей невиновности точно не убедить.
— Да, — поддержал меня Вася. — Он думает про тебя очень плохо. Не так плохо, как про нас с Дашей, но все же достаточно плохо. Он и отцу твоему наябедничал. Только твой отец, к счастью для тебя, такие глупости в голову не берет. Он тебе не говорил? Ну, понятно. Тебя расстраивать и рассказывать про разговор с Суренычем он не стал, а вот нам жаловался.
— В-третьих, попытка отравить, а потом утопить, — продолжал перечислять Вася. — И хотя мы этого не делали, Суреныча не разубедить. И наконец, мы угнали вторую машину Суреныча и вообще по-хамски вели себя. От этого нам не отпереться.
— По всему выходит, что Суреныч займется нами вплотную в ближайшие часы, — сказала я. — Даже если ему не удалось заручиться поддержкой приятеля-бандита, то он и сам может нанести удар.
— И куда? — осведомился Вася. — Машина у нас под постоянным наблюдением моего папы. Он в ней спит, купаться ездит тоже на ней.
— Не скажи. Вчера я видела, как он оставил свой пост почти на целый час, — возразила я.
— Так это он обедал, — сказал Вася. — Но пока ел, все время выглядывал на улицу, все ли в порядке с его машиной.
— А сегодня он и завтракал дома, — уперлась я. — И сейчас машина стоит без присмотра. Еще неизвестно, что вечером будет.
Я словно в воду смотрела. После ужина дядя Слава потянулся и заявил:
— Что-то мы давно, мать, не выбирались никуда. Надо это исправить. Пойду сегодня на ночную рыбалку.