Мнимые люди
Шрифт:
И так, общий настрой всего мира был примерно понятен. Жителей Земли, конечно же преследовало слабое беспокойство, но проникнуться всей душой к проблеме в отдельно взятом месте, в небольшом, в планетарных масштабах, городе, они не могли, да наверно, чего уж душой кривить, и не хотели. Они просто-напросто, не были готовы к осознанию угрозы, нависшей над их головами, а потому наверное, в последствии и получилось то, что и получилось…
В связи с тем, что Санкт — Петербург, находится севернее Москвы, сезон дождей его достиг немного раньше, нежели столицу. Туманная изморось сменялась проливными ливнями и грозой.
А тяжёлые, свинцовые тучи плыли в небе Петербурга, подобно огромным, межконтинентальным лайнерам, свершая свой кругосветный рейд, но как только эти великаны промеж собой сходились, сливаясь воедино, как в небе тут же происходили кровопролитные сражения, с оглушительным грохотом и сверканием электрических разрядов. И на бренную землю реками проливалась небесная, бесцветная кровь, в виде тяжёлых капель дождя. И неизвестно, чем бы сражения эти заканчивались, если бы в «игру», не вступала третья сторона. Как рассерженная кошка, ураганный ветер накидывался на воюющих, и разбивал небесную армаду в клочья, топя линкоры и крейсера, оставляя лишь утлые и бестелесные лодчонки, что роняя микроскопические капельки дождя, быстро ретировались с поля боя, уступая место новым небесным армадам.
И не смотря на всю колоссальность происходящего, жители Петербурга, не очень-то были впечатлены небесными сражениями. Они не стояли часами, затаив дыхание, под проливным дождём, наблюдая за развернувшимися баталиями у себя над головой. Отнюдь. Наоборот, они стремились поскорей упрятаться в своих железно-каменных коробках, где было тепло и сухо и не громыхало над головой, закладывая уши. Небесное сражение им было до лампочки, и если находило хоть какой-нибудь отклик в их душах, то только раздражение и негодование, выплескивающихся в выражениях: Да что же это за весна-то такая, чёрт бы её подрал! Когда же наконец, мы увидим Солнышко и погреемся в его ласковых лучах!
И пока в небе над городом, буйствовала природа, а внизу, по его улицам, мельтешили люди, озабоченные своими проблемами, в здании местного правительства, куда с недавних пор перебазировалось Федеральная власть, велась неспешная беседа, с немалым накалом страстей.
На закрытом заседании, в личном кабинете президента, у окна мелькнул профессор Мирный, закрывая сопротивляющуюся створку оконной рамы, ранее немного приоткрытую, чтобы думалось легче, на свежем воздухе. И зафиксировав раму, он бросил напоследок тоскливый взгляд на такую же тоскливую погоду и вернувшись на своё место, устало опустился на кожаный стул.
— Ну что же, господа. Вы всё видели своими собственными глазами. Какие будут умозаключения? — обратился президент к заседающим, коих было и не так уж и много. Сам — во главе стола. С правой стороны от него — первый зам главы правительства; далее генерал Овчаренко, с недавних пор разжалованный до командующего оккупационными войсками и рядом с ним профессор Мирный. С противоположной стороны, разместились: Министр обороны; за ним, генерал Ульянов — командующий фронтом, и аналитик нештатных ситуаций Некрасов. А поодаль от всей честной компании расположился, словно бедный родственник, шестидесятилетний мужчина, с буйной головой, короткой бородой во всё лицо и очками пенсне на носу. И несмотря на то, что этот молодой старичок, был одет в серый и дорогой твидовый костюм и ничем
Малое количество членов заседания, объяснялось его секретностью. Запись, что попала непосредственно в руки президента и была только что просмотрена членами заседания, оказалась настолько шокирующей, что было принято решение, о нецелесообразности распространения этой информации в широких кругах. Пока весь мир считал, что на территории города Москвы, разыгралась «чума XXI века», а тут вдруг выясняется такое… Что и в страшном сне не привидится. «Новый вид человека» — подумать только! Нет, такую информацию, выпускать на свободу, ну никак нельзя.
«Несправедливо! — закричали бы некоторые, — а где свобода! Где равноправие! Народ должен знать всё!». Но позвольте, народ не может защитить себя сам. Это было возможно, когда весь народ представлял из себя не больше ста человек. А как себя поведут десятки миллионов, без центрального управления, А? То-то и оно. Поэтому правительство и решило, раз народ отдал право свей защиты центральной власти, то и делиться информацией с ним ни к чему. Могут же быть у правительства свои секреты. Тем более, если это, позволяет избежать лишних пересудов и не отвечать на ряд неудобных вопросов.
Благо это, или зло — кто разберёт?
— Ну так, что господа. Вначале пожалуй выслушаем позицию науки, а уж потом обсудим тактическую часть. Вам начинать профессор, — передал пальму первенства президент страны.
Профессор Мирный откашлявшись в руку, выработалась у него такая дурацкая привычка за последнее время, в свою очередь предложил:
— Господа, позвольте, свои комментарии я внесу после. А пока разрешите представить вам Анатолия Грушницкого — профессора социальной психологии и психологии личности, — указал он на отдельно сидящего молодого старичка. — Область знаний, которую нам придётся здесь затронуть находится, к сожалению не в моей компетенции. А посему, профессор Грушницкий ответит на все ваши вопросы куда лучше, чем я. — И представив нового члена закрытого «кружка по интересам», профессор Мирный сел на место, предоставляя слово другим.
— Добрый день господа, — поздоровался Грушницкий, немного приподнимаясь на стуле и застенчиво улыбаясь, заглядывая поочерёдно каждому в глаза. Те в ответ снисходительно кивнули. Хотя знакомство и приветствие были всего лишь формальностью. В действительно, каждый из присутствующих в кабинете, перед началом заседания, ознакомился с личным досье профессора Анатолия Грушницкого.
— В первую очередь, хочу вас поблагодарить, за оказанную мне честь присутствовать здесь и сейчас. И если честно, я просто шокирован тем, что узнал, за последние полчаса. Поступающая ко мне доселе информация, была, мягко говоря… иного толка. И действительность меня так выбила из колеи, что я даже разволновался немного. Простите, — стушевался профессор.
— Мы всё понимаем, господин Грушницкий, — успокаивающе проговорил президент. — У вас не было до сего дня, исчёрпывающих данных по нашему делу и я со своей стороны догадываюсь, что вы прямо вот так сразу, за каких-то, полчаса, сможете преподнести нам сенсационные и правдоподобные доводы. Но всё же… Можете ли вы, хотя бы теоретически, прокомментировать увиденную видеозапись Адама Велеса? Хотя бы теоретически.
— Ну… Это конечно можно, — протянул Грушницкий, почёсывая затылок и снимая одно пенсне, чтобы надеть другое, (и где он их только раздобыл?).