Мне отмщение

Эстель Грэйдо

– Но...
– вскинула голову янтарноволосая.
– Но это невозможно! Это храм!

– Храм? Тем лучше, значит, там чисто и богато, - усмехнулся Морган.
– И найдется место для алтаря Отца Волков. А ты, - он поймал взгляд янтарноволосой, и та оцепенела.
– А ты будешь моей наложницей.

Это наконец пробило ледяную броню остальных двух жриц. Одна из них заговорила резким, гневным голосом:

– Это кощунство, святотатство!!!

– Кощунство? Я не поклоняюсь вашим богам, - усмехнулся Морган.
– Ну, так и быть, из благодарности за то, что принесли мне ключ, я не стану ставить в вашем храме алтари своих богов. Цените эту милость. Остальное не обсуждается. Или озвученные условия,

или город будет отдан на поток и разграбление на пять дней. Думаю, любезные леди, вы сделаете разумный выбор. И последнее: не пытайтесь применить магию ни к моим офицерам, ни к моим солдатам, ни ко мне лично. Милостью Майринты, Повелительницы Воронов, и Майтарна, Отца Волков, мы защищены. На любую попытку повлиять на нашу волю и разум пробудится наша ярость. Впрочем, если вы уж так хотите испытать ее на себе - воля ваша. Я лишь из милости предупреждаю. Любой, кто осмелится напасть на моих солдат или офицеров, познает, что такое раэтская ярость. Ага, вижу, это слабое предупреждение. Что ж. Передайте жителям города: за любую попытку причинить вред любому раэту казнят пятерых горожан - независимо от вины, возраста, сословия и пола. Любых, кто подвернется первым. Это понятно?

Жрицы вздрогнули, но кивнули.

– Отлично. Идите. Мы ждем выкуп. И лишь когда мы его получим, в город пойдет вода. Так что в ваших интересах поторопиться.

Женщины встали, пошли к выходу. Янтарноволосая двинулась было за ними, но окрик Терсана остановил ее:

– Ты - стой. Ты принадлежишь мин гара Моргану.

Сайнда остановилась, вздрогнув. Две других уже подошли к выходу, но Морган окликнул их:

– Ах, да, совсем забыл, любезные леди. Вы, вижу, всё еще лелеете надежду, что вам на помощь придет армия принца Кееса? Должен вас разочаровать. Петтес, Кайлин!

Со стороны задней завесы в шатер вошли двое раэтов-сотников, они несли за кованые бронзовые ручки небольшой, но тяжелый из-за бронзовой оковки сундук. Поставили его перед жрицами и откинули крышку. Женщины отшатнулись, на их лицах отразился неподдельный ужас, смешанный с изумлением.

В сундуке, на крупно колотой соли, лежала голова сайнда - с замысловато закрученными серебристыми волосами, стянутыми золотым обручем с тремя рубиновыми геммами.

– Что ж, самого Кееса вы увидели, а армия его уже четыре дня как кормит ворон.

– Не... не может быть!
– янтарноволосая кинулась к сундуку, упала перед ним на колени, несмело, дрожащей рукой дотронулась до холодного лба отрубленной головы.
– Не может быть...

Она упала наземь и зарыдала.

– Не признавать очевидное - милая сайндская черта, - усмехнулся Морган.
– Ты старше и кажешься мудрее, жрица, - обратился он к главной.
– Ты узнаешь принца Кееса?

Женщина кивнула.

– Прекрасно. Идите и выполняйте условия выкупа. Можете даже послать сообщение королеве, если хотите. Это всё равно ничего не изменит.

Жрицы ушли, сопровождаемые конвоем. Рыдающую заложницу слуги унесли в шатер Моргана, надели на ноги ей тяжелые браслеты из украшенного каменьями электрона, а к одному из них прикрепили длинную цепь, другой конец которой здоровенным крюком вбили в землю у шатрового опорного столба. Сам Морган вошел в шатер только спустя час. Пленница сидела у столба, скорчившись и обхватив колени.

– Снимите с нее цепь, - приказал он своим слугам.
– И помойте.

Сам уселся на кресло, заложив ногу на ногу. Ему подали узкий высокий кубок, налили вина. Между тем приказ выполнялся: с пленницы сняли цепь, содрали голубые одежды и заставили залезть в принесенную в шатер бадью с водой. Женщина не удержалась: зачерпывала воду и пила, проливая на грудь, долго, жадно, пока не закашлялась. Морган молча и равнодушно смотрел. Напившись и откашлявшись, она

погрузилась в воду, закрыла глаза. На ее лице была обреченность. Слуги грубо заставили подняться, принялись мыть ее большими губками. Они были совершенно равнодушны, как будто не прикасались к прекрасному женскому телу. Моргана это не удивляло: слуги были элик, низшей кастой Раэтаны, и им под страхом мучительной смерти запрещалось проявлять какой-либо интерес, кроме заботы, к телу и имуществу свободных раэтов. А эта женщина была собственностью Моргана.

Наконец, омовение закончилось, слуги укутали сайнду в большую простыню и унесли бадью. Морган указал ей на ложе:

– Туда.

– Я... не могу. Я жрица... я дала обет, - слабым голосом проговорила она.

– Пустяки. Теперь ты моя наложница, Амнэр.

Она вздрогнула, услышав свое имя:

– Откуда... откуда ты знаешь мое имя?

– Я много чего знаю, Амнэр. Иди на ложе. Замерзнешь.

– Но тепло, лето и...

– Не зли раэта, - Морган глянул на нее, и в его синих сайндских глазах полыхнуло совсем не сайндское бешенство. Амнэр подчинилась, покорно легла на ложе и завернулась в одеяло. Морган остался сидеть на кресле, глядя в центр шатра отсутствующим взглядом и сжимая рукоять Левого Близнеца.

Пленная жрица почуяла сначала движение сил, а потом ощутила на щеках дуновение холода, словно зимой, в лютый мороз. Увидела, что в воздухе закружились мелкие льдинки... воздух в центре шатра сгустился, засветился голубым сиянием, и в нем появилась смутная фигура старого раэта.

– Рад слышать тебя, Морган, - сказал он.

– Рад видеть тебя, отец, - почтительно ответил Морган. Отец не отличался большими способностями к магии, и не мог видеть при такой связи, только слышать.
– Благодарю тебя за столь своевременный подарок. Голова принца Кееса прибыла в отличном виде, и магия сохранит ее до встречи с королевой Тианной.

Голос старого раэта приобрел металлический оттенок:

– Ты уверен, что это так необходимо, сын мой? Не хочешь ограничиться Дарионом?

– Да. Уверен. Нет. Не хочу. Не я начал эту игру, но я совершенно точно хочу ее закончить.

Райвен помолчал, потом сказал:

– Я понимаю тебя. Ты в своем праве, Морган. А я буду с тобой до конца. Ради тебя. Ради твоей матери. Ради Пиниэты.

– Благодарю тебя, отец. Какие планы?

– Как и договаривались. Останусь тут, буду посылать рейды по провинции, ведь армия Кееса была не последней, королева просто обязана послать еще войска. А в Раэтану я всегда успею. Теперь уже не имеет значения, когда я прибуду в столицу. Пришло известие, что князь умер.

– Вот как. Своей смертью или помогли?

– Этого не знаю. Сейчас в столице смута, наследники дерутся за власть. Пусть дерутся, тем легче потом будет мне.

– Отличные новости. Ну что ж, до встречи, отец.

– До встречи, Морган.

Резко потеплело, магическая связь распалась. Морган встал с кресла, подошел к ложу. Амнэр отползла в самый угол, плотнее укуталась в одеяло. Морган мрачно усмехнулся, резким движением содрал одеяло, опустился на ложе, придавив женщину коленом. Одной рукой прижал ее к ложу, другой забрал в горсть длинные, шелковистые янтарные волосы, пропустил через кулак.

– Вижу, ты боишься меня. Правильно делаешь... но ты не того боишься, Амнэр. Ты думаешь, сейчас я насильно овладею твоим телом. Вот этим прекрасным телом, с янтарными волосами, с гладкой, как мрамор, кожей... и пока я буду занят удовлетворением низменной похоти, ты улучишь миг и своими сайндскими чарами опутаешь мой разум.

Она вздрогнула, застыла. Морган впился взглядом в ее зеленые глаза, и на губах его расплылась злая усмешка.

– Собственно, ты уже пытаешься. Я слышу, как ты шуршишь в замочной скважине, пытаясь проникнуть в запертую дверь.