Мне не забыть...
Шрифт:
С годами Гарри не стал благообразнее, зато обзавелся брюшком. Под нещадно палящим солнцем веснушчатая кожа приобрела красноватый оттенок, волосы выгорели и на макушке поредели. Мало того, он обрюзг, раздобрел и, судя по всему, давно не занимается спортом и страдает одышкой.
В пухлой руке Гарри держал банку пива и, когда Эмили оглянулась, многозначительно подмигнул и приподнял банку: дескать, твое здоровье, крошка. Стоявшая рядом с ним брюнетка, видимо, жена с тревогой проследила, куда устремлен его взгляд. А
Надо пробираться к выходу, ни минуты она здесь не задержится. Эмили трясущимися пальцами нащупала поверхность стойки и поставила стакан, не сделав ни глотка.
— Эми, ты в порядке? — Герберт обеспокоенно всматривался в ее испуганное лицо.
— Да-да… Не волнуйтесь… Я… мне нужно позвонить одному человеку… по делу.
Я заикаюсь и несу околесицу, переполошилась Эмили, и ей почудилось, что Ховард догадывается обо всем, уж больно неуклюже она оправдывается.
— Если по делу, позвони из моего кабинета. Это на втором этаже.
Эмили благодарно кивнула и поспешила в укрытие. Вот бы исхитриться и улизнуть отсюда, воспользовавшись всеобщей сутолокой. Надо надеяться, никому не взбредет в голову заговаривать с нею прямо сейчас. Вечером можно по телефону извиниться перед Джессикой.
Спотыкаясь и едва удерживаясь от искушения скинуть туфли на высоченных каблуках и помчаться что есть духу, Эмили пробралась в лом. Прикрыв глаза, она прислонилась к стене в прохладной полутемной прихожей, чтобы немного отдышаться.
Смех и голоса остались за шумонепроницаемыми дверями. Теперь ей ничто не угрожает. Хорошо, что она опоздала, и ее “бентли” припаркован последним в длинной веренице машин, иначе домой она побрела бы пешком.
Эмили наблюдала, как в толпе гостей снуют официанты, предлагая десерт. Заиграл квартет, специально приглашенный по случаю торжества; на газоне, с помощью деревянного настила оборудованном под танцевальную площадку, появились первые парочки.
Вздрагивая от каждого шороха, Эмили на цыпочках прошла по пустынным коридорам в гостиную. Еще две смежные комнаты, и она попадет в холл, а оттуда на улицу. Удобнее и ближе было бы пройти через сад к калитке, но есть риск наткнуться на кого-нибудь.
Сердце у Эмили заходилось от страха, то прекращало биться, то рвалось из груди. Пытаясь дышать ровнее и сдерживая шаг, она взялась за ручку и тут услышала, как распахнулась дверь позади нее. Вместо того чтобы бежать, она застыла, как зверек под леденящим взглядом змеи.
— Эмили… Ты же не уйдешь, не поздоровавшись со мной?
Гарри. Не иначе как шпионил, трудно поверить, что эта встреча — случайное совпадение.
Он похотливо хихикнул. Эмили всегда ненавидела его смех… Так он смеялся и в ту роковую ночь.
— Дай-ка на тебя полюбоваться. Будь паинькой,
Нализался как свинья, с отвращением подумала Эмили. Гарри вразвалку подошел к ней нетвердой походкой, и она брезгливо поморщилась от исходившего от него кисловатого запаха пота. Эмили хотела развернуться и удрать, но боялась, что, отведя глаза, нарушит визуальный контакт, удерживавший Гарри от решительных действий.
Парализованная страхом, она не могла ни двинуться с места, ни закричать и видела, что Гарри уже невменяем и вот-вот набросится на нее. Он осклабился, масляные глазки плотоядно шарили по ее телу, устраняя единственную преграду — облегающее вечернее платье из черного бархата.
— Малышка Эми… И какого черта предкам понадобилась Новая Зеландия? Мы бы с тобой недурно провели времечко, верно?
Эмили отшатнулась, глядя, как к ней склоняется ненавистное лицо.
Беги, беги! — внушала себе Эмили, но Гарри уже подошел к ней вплотную, и, если она шарахнется в сторону, он все равно ее поймает. Он протянул руки, чтобы обнять ее, те самые руки, которые срывали с нее одежду, впивались в ее тело, вцеплялись в волосы…
Эмили осознала, что все эмоции: ужас, омерзение, презрение — отражаются у нее на лице… Она затравленно, не двигаясь, смотрела на своего истязателя.
— Ты не носишь обручального кольца… Правильно. Женитьба — сплошное идиотство, я тебе доложу. Вообрази, каково мне живется с вечно брюзжащей женой и двумя сопляками. А с тобой мы могли бы славно порезвиться, лапочка.
Порезвиться?.. Эмили почувствовала, что ей не спастись. Ее бросало то в жар, то в холод, кровь стучала в висках. Как же Гарри не замечает, до чего он ей противен?
— Эмили, дорогая… Вот ты где!
Тони стремительно подошел к ней размашистым шагом, привлек к себе, по-свойски чмокнул в щеку… Давно ли он здесь, как долго следил за ними?
В иной обстановке Эмили позабавилась бы той готовности, с какой Гарри уступил кузену дорогу. Поначалу он, правда, выпучил глаза и разинул рот, но затем отошел на почтительное расстояние.
— Я совсем запарился, решил вот посидеть в тенечке, — заискивающе промямлил он. — Если бы я знал, что вы с Эмили теперь вместе…
— Долли зовет тебя, — сухо прервал Тони эту тираду. — Кажется, Эдди плохо переносит перемену климата, у него температура. Возвращайтесь-ка в отель.
Гарри пробурчал какое-то замысловатое ругательство, но послушно поплелся к выходу.
Эмили повисла на руке Тони всем весом и еще вцепилась в рукав. Ее трясло как в лихорадке, наверняка Тони это почувствовал, но чем больше Эмили старалась расслабить напряженные мышцы, тем чаще пульсировал мелкий озноб в каждой клеточке ее тела.