Млечный Путь
Шрифт:
Он обиженно шагнул в сторону.
— Ну вот, начинается… Так все было хорошо…
— Как твои зубы?
— Что? Зубы? А, зубы… Нормально… — Он пристально смотрел на меня. — Ты какая-то не такая. Ты точно была на работе? Ты на работе накрасила глаза?
— Я накрасила их перед уходом из дома. Ты просто никогда не обращаешь на это внимания.
— Отчего же? Обращаю. У тебя серо-зеленые глаза, а с сиреневыми веками кажется, как будто ты плакала. — Он взял меня за плечи и всмотрелся
— Что ты придумываешь?! — Я вывернулась из его рук и внимательно посмотрела на себя в зеркало. — Черт! А правда как будто плакала. Это аллергия на духи той графоманки. Я так чихала! Прямо неудобно было перед главным… Да еще чушь какая-то, вроде комикса… — Я старательно рассматривала свое отражение и трогала лицо. — Надо же, до сих пор не прошло… Эта графоманка сама не знает, чего хочет. Только пока аванса не будет, я за это не возьмусь… Отнеси, пожалуйста, пакеты на кухню. Только осторожнее, там бутылка коньяка.
— О! Ты купила коньяк? Какой? — Даниель оживился и полез в пакет.
— Хороший, не беспокойся. Ну отнеси, разберемся потом.
— Умница! А то я вчера допил остатки. — Он поцеловал меня в висок и подхватил пакеты. — Пошли ужинать. Ты же говорила, что голодная, идем. Я еще не все рагу съел, оставил кое-что и на твою долю.
— Ты не мог бы для меня разогреть? А я пока умоюсь и переоденусь.
Он повел бровью и наморщил нос.
— Теоретически мог бы. Но гораздо лучше, чем разогревать рагу, я умею тебя раздевать…
Тут входная дверь распахнулась, и Тьерри вволок две огромные канистры.
— Ма! Па! Это вино. Бабушка раздобыла. Почти бесплатно. Очень хорошее, но его надо срочно перелить из пластика. В пластике вообще вино нельзя держать ни одной минуты!
— Замечательно, — сказала я. — Вот и займитесь с папой. — И пошла наверх, в спальню.
Открыла воду и, раздеваясь, смотрела, как наполняется ванна. «Пум, пум, пум», — пульсировал в моей голове «Млечный Путь», перемигиваясь светящимися точками. Я налила в воду душистого геля, взбила пену и опустилась в нее. Положила голову на бортик ванны и закрыла глаза. «Пум, пум, пум»…
— Ма! Ты где? — долетел из спальни голос Тьерри.
Я вздрогнула и резко села.
Он поскребся в дверь ванной.
— Ма, ты здесь?
— Здесь! Здесь!
— Ты скоро? А то мы тебя ждем-ждем! Приходи! Вино правда отпад! И ты такой сыр вкусный купила! И мы с папой салата целую миску нарубили! Ма! Ты меня слышишь?
Я сглотнула комок, вдруг вставший в горле.
— Слышу! Слышу! Вы пейте, ешьте. Вы меня не ждите. Я приду потом.
— Ма, у тебя все в порядке?
— Конечно, сынок!
— А почему голос такой?
— Пена
— Ладно. Или, может, папу прислать?
— Ни в коем случае!
— Как скажешь.
Он ушел, а мои глаза действительно ужасно драло и щипало, и от этой чертовой водостойкой туши я никак не могла избавиться, и я терла и терла глаза, и плакала, уже не сдерживаясь, от этой рези в них и собственной беспомощности…
В дверь постучался и заглянул Даниель.
— Можно к тебе? Что такое? Ты плачешь?
Я повернула к нему лицо и провела пальцами под глазами по черным разводам туши.
— Видишь? Я не могу ликвидировать эту химию! От воды она только еще больше размазывается! Или от пены! Я не знаю!..
Он присел на край ванны и заботливо произнес:
— Успокойся, пожалуйста. Раньше ведь ты как-то ее смывала?
— Смывала! Но не водой, а специальным лосьоном! А после воды он ее не берет! А я сразу полезла в воду, хотя сначала надо было смыть лосьоном тушь!..
— Ну ничего страшного. Никто не умер. — Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Не паникуй. Где твой лосьон?
— Вон. — Я показала пальцем.
Он взял флакон и стал читать этикетку, потом спросил:
— А нормальная инструкция к нему есть?
— Не знаю… — Я всхлипнула. — Может, была на коробочке.
— Коробочку ты, конечно, выкинула? Да? Но в любом случае ясно, что реакции мешает вода. Поэтому, — он потянул с вешалки полотенце, — мы ее просто вытрем. Промокнем. Вот так. И еще. И не плачь! Слезы — тоже вода.
Он старательно, как ребенку, вытер полотенцем мое лицо. На ткани сразу отпечатались черные пятна. Потом протер под глазами еще раз. Новые пятна на белом махровом полотенце.
— А вдруг они не отстираются? — спросила я.
— Ну и ладно. Мало у нас тряпок? Нам же главное — привести в порядок твои глазочки. — Он с улыбкой подмигнул, щедро налил лосьона на край полотенца и протер им под моим левым глазом, потом под правым. — А ну-ка, посмотри! — И протянул мне ручное зеркало.
Я охнула.
— Чудо! Тушь исчезла! Только теперь там все красное…
— Но у тебя же должен быть какой-нибудь крем, чтобы снять раздражение. Нанеси не жалея. Только не три ты опять, не втирай! Еще хуже сделаешь! Аккуратно, мягкими, постукивающими прикосновениями, безымянным пальчиком, он самый нежный.
— Откуда ты все это знаешь?
— На всякий случай, наша фирма выпускает не только таблетки и микстуру. Есть несколько линий лечебной косметики. И через мои руки проходит масса сведений о том, что выпускают наши конкуренты. И в отличие от тебя я очень внимательно читаю инструкции.