Млечный Путь

Лифанов Антон

– При этом большинство рассказывали мне, что попали в какую-то передрягу, типа, аварии, падения или нападения, – Макс выделил «на», произнося последнее слово. – Некоторые просто спали или шли, или бежали, или занимались спортом или сексом… В общем, в их жизни в тот момент не происходило ничего особенного. И корреляция между событием из прошлого, о котором они упоминают, и событием из настоящего – отсутствовала.

– Что ты имеешь ввиду? – не понял Тони.

– Например, они рассказывали, как только что попали в какую-то неприятность, опасную для жизни. Но это не означает, что в настоящем она тоже имела место. Недавно один такой переселенец поведал, что шёл по обочине поздним вечером. Крупными хлопьями

валил снег. Холод. От которого пришлось укутаться в несколько слоёв одежды, шапку на глаза натянуть. Ветер завывал аж крика не слышно и постоянно норовил прорваться сквозь щели в одежде. Видимость такая, что через три метра даже силуэтов не различить. Вдруг за спиной послышался топот лошадей и грохот повозки. Только оглянуться и успел. А вот увернуться уже не удалось…

– Да. У нас тут ни снега, ни лошадей не сыщешь при всём желании, – согласился Тони.

– Большинство и знать не знают, что на Земле до сих пор существуют эти ездовые животные.

– Так и есть, – снова кивнул Бернс.

– Бедолага был крайне растерян и долго недоумевал, как это я перед ним материализовался без звука. Называл меня соглядатаем окаянным.

– А это была всего лишь твоя голограмма…

– Вот именно. Абсолютно стандартная и банальная. Хоть и не люблю я в таком виде на людях появляться, но время не позволяло. Иначе бы точно не успел с ним поговорить. Мне сообщили о нём из одной столичной больницы и почти сразу законнектили. Успел буквально за несколько минут до того, как он вернулся в себя. Кстати, в том же лечебном заведении, где сейчас Андрей находится. Так же его зовут? – Макс несколько секунд молча смотрел в одну точку. – Андрей. Всё верно.

– Институт Травматологии Номер Один.

– Он самый, – подтвердил Джонсон.

На этот раз взгляд Бернса расфокусировался и стал неподвижным не некоторое время.

– Не припоминаю, чтобы ты мне докладывал о вербовке там кого-то из медперсонала.

– Это тот самый хирург, которому мы год назад исправляли рейтинги. В это лечебное учреждение он был прикомандирован ненадолго для повышения квалификации. И сразу такая удача.

– Молодой провинциальный парень, испортивший себе репутацию неудачной операцией, после которой пациент, действительно, немного двинулся умом. Редкий случай, – начал припоминать полковник..

По неопытности или в силу неудачного стечения обстоятельств, весьма перспективный доктор мог до конца жизни забыть не только о карьере врача, но и остаться с тёмным пятном в рейтинге на долгие годы. Оказавшись буквально на пороге срыва, парень был готов на всё.

Внезапное же появление Макса, он воспринимал как подарок судьбы, как второй шанс. На самом деле, их «случайное» знакомство оперативником было запланировано заранее исключительно с целью вербовки.

В результате, Джонсон получил верного, послушного и умеющего держать язык за зубами осведомителя, который прекрасно понимал, что любое неверное движение отправит его на дно практически мгновенно.

В стране полностью открытой информации о всех и каждом невозможно совершить какое-то непотребство и остаться безнаказанным. В таком обществе человек, можно сказать, с рождения начинает заботиться о своей репутации. Чтобы к совершеннолетию у него был крепкий фундамент и хороший старт к формированию своего рейтинга.

Всё началось в далёкой древности, когда люди самостоятельно начали выставлять себя на всеобщее обозрение. С возникновением Интернета появилась возможность простого и разнообразного взаимодействия людей друг с другом. Мир двигался в сторону глобализации семимильными шагами.

Весьма популярными стали всяческие социальные сети. Сначала люди делились там своими мыслями, фото, информацией о себе, публиковали новости и черпали их от других. Затем стремление к одобрению переросло для

многих в навязчивую идею. Погоня за наиболее успешными публикациями для одних превращалась в смысл жизни во имя удовлетворения собственного тщеславия и эго, а для других – возможность саморекламы и получения материальных благ.

Мерилом «качества» личности становилось количество друзей и, так называемых лайков, которые был способен привлечь пользователь.

Чем больше френдов и лайков, тем уважаемее человек. Что характерно, в какой-то момент это становилось и индикатором к действию. Незнакомец охотнее лайкнет публикацию уважаемого человека, даже если она не сильно-то ему понравилась. Он скорее поверит в то, что сам чего-то не понимает, чем пойдёт наперекор толпе.

Очевидно, на основе опубликованных материалов: фото, описаний, комментариев, оценок окружающих, друзей и прочее, можно было вполне справедливо сформировать мнение о человеке, о его интересах, талантах, характере, надёжности и так далее. То есть после изучения информации делались выводы о вероятном взаимодействии и возможных точках соприкосновения, вырабатывалась субъективная оценка степени доверия к индивиду.

По сути, соцсети в результате превратились в досье на себя любимого собственными руками. Где-то правдивым, где-то приукрашенным.

Со временем такая информация стала одной из составляющих, так называемой Big Data. Весьма примитивной по сегодняшним меркам. Как, впрочем, все технологии на своей заре. Однако это стало первым кирпичиком в построении идеального общества либерианцев.

Изначально большая часть собираемой информации использовалась в основном крупными компаниями в целях продажи своих услуг или товаров, а также организациями в рекламной сфере. Последние адресно предлагали всю известную о человеке информацию: чем увлекается, какие сайты в Интернете посещает, какими маршрутами чаще всего передвигается, какой транспорт использует, какие вещи привлекают больше всего и тому подобное. В то время существовали законы о персональных данных, раскрытие которых было возможно только с согласия самого человека, а также по запросам соответствующих государственных органов. Сегодня такой перечень крайне мал. Однако до Великого Переселения включал в себя, например, полное имя, дату рождения, идентификационный номер налогоплательщика, сведения об имуществе, движениях денежных средств по счетам, состояние здоровья, сведения о совершённых преступлениях и многое другое. В настоящее время это кажется абсурдным, смешным и противоречащим принципами открытого рейтинга.

Например, в древности существовали такие понятия, как государственная, врачебная или коммерческая тайна.

Сегодня, пожалуй, лишь первая частично сохранилась. Да, и та, в основном, касается расследований преступлений или предотвращения утечки ценной информации за пределы Федерации.

Любой чиновник Либерии – лишь менеджер, но не властьимущий индивид. Вся его деятельность и жизнь так же открыта, как и любого другого гражданина страны. А планируемые действия – проходят предварительное одобрение населения того или иного региона или страны в целом. Никто – включая Генерального менеджера – не способен пойти наперекор мнению большинства в угоду собственным интересам или иллюзорным представлениям о целесообразности.

Генеральный менеджер выбирается Парламентом в целях реализации глобальной стратегической направленности наиболее важного в данный момент вектора развития на определенный период. Кандидатами становятся наиболее авторитетные руководители самых успешных предприятий по итогам экономических показателей при достаточном уровне счастья работников этой организации.

Показатели всех предприятий публикуются и имеют открытый доступ, а их руководители всеми силами стараются улучшить качество продукта и снизить его стоимость.