Младший сын мэра

Рузанова Ольга

— Иди спать, Карина, — произношу бесцветным голосом.

— Кир… чем она лучше, а?..

Сдираю с кровати покрывало и ложусь поверх одеяла.

— Она жалуется тебе, да? Гадости про меня говорит… а ты веришь…

— Ни слова, Карина, — поворачиваю голову и смотрю в опухшее лицо, — ни одного плохого слова о тебе не сказала. Не суди ее по себе.

Сидя у изножья кровати, она ноет еще какое-то время. Не дождавшись нужной реакции, тихо встает и выходит.

Едва за ней закрывается дверь, я проваливаюсь в сон. Вижу Настю.

Наш с ней ночной поцелуй и возможное продолжение. Как ставлю ее в разные позы, как стонет красиво, целует жарко, шепчет «Люблю, Кир… ты для меня всегда единственным будешь…»

Просыпаюсь ближе к обеду с каменным стояком. Догоняюсь в душе… опять же сон вспоминая. Сам от себя ох*еваю, но реальность новую в голове укладываю. Принимаю и смиряюсь.

Карина в кухне посудой гремит. Когда вхожу, смотрит взглядом побитой собаки. Выглядит как приведение. Осунувшаяся, бледная, с красными глазами.

— Будешь омлет?

— Ты вещи собрала? — интересуюсь ровно.

— Кир…

— Я не люблю тебя, Карина…

Она судорожно всхлипывает, а у меня сердце от жалости сжимается.

— Говорил, что любишь.

— Ты просила — я говорил.

— А кого любишь? Ее?.. — неопределенный кивок в сторону.

— Туда вообще не лезь. Я тебе запрещаю, поняла?..

— Или ты с ней только из-за ребенка?..

— Я сказал, не лезь! — давлю голосом.

Она тут же затыкается. Поджав губы, швыряет лопатку на пол и несется в спальню. Слышу, как плачет, матери своей по телефону жалуется. Пакует вещи в сумки.

Я тоже одеваюсь. Сам ее намерен до родителей отвезти, если придется — на вопросы их ответить. Все же два с половиной года немалый срок. Она планы свои поменяла, чтобы сюда со мной вернулась, хорошую работу оставила. Вину свою не отрицаю.

— Кирилл, может, паузу возьмем?.. — спрашивает тихо, уже у порога, — не руби с плеча… вдруг у тебя с ней не получится.

— Настя ни при чем.

Она катализатором стала, вот и все. Показала разницу между тем, что у меня есть и что могло бы быть.

— Я все равно ждать буду, Кир, — говорит замедленно, — однажды ты поймешь, что потерял… Придешь ко мне, а я тебя прощу и приму.

Не проникаюсь. Каждое слово ложью пропитано.

— Знаешь, почему, Кир?..

— Почему?

— Потому что люблю.

— Потому что Греховцевой стать хочешь, — поправляю с улыбкой.

Глава 45

Из вуза выхожу вся взбудораженная. Никак не могу дать определение тому, что чувствую. Все отлично, но где-то что-то цепляет. Слишком уж все гладко выходит.

Я сегодня практику сдавала. Ни одного замечания. Потом пошла на консультацию к дипломному руководителю. Обычно разговоры с ним проходили на бегу, он все время куда-то опаздывал, где-то пропадал, и мне приходилось ждать его по полтора часа, даже несмотря на то, что о встрече договаривались заранее.

А сегодня будто

ждал именно меня. Провел на кафедру, усадил за стол напротив себя. Внимательно выслушал, внес поправки и дал целую гору материалов для дописания дипломной работы.

Я вышла от него немного ошалевшая от радости, но пока одевалась в гардеробе, поняла, что что-то тут не так. Без чьей-то легкой руки не обошлось.

Неужели, Греховцевы?..

Решив, что обязательно припру Кирилла к стенке, еду к родителям за Ромашом. С ним сегодня снова Леша остался. По пути забегаю в супермаркет за продуктами, потому что ходить с Ромкой по магазинам — проще убиться. К покупкам добавляю новую раскраску с машинами и набор фломастеров.

— Насть, он спит, — сообщает брат, едва я захожу в квартиру.

— Да?.. Ладно, давай я пока по дому тебе помогу.

— Сваргань чего-нибудь на ужин, — изображает просящую мордочку.

— Хитрец!

Пока варю суп, переписываюсь с Тасей. Она делится впечатлениями от вечера, но я чувствую, в какую сторону ее тянет. В сторону Артура. Мы пришли и ушли с ним вместе. Общество взбудоражено и требует подробностей.

Не давая никакой конкретики, я приглашаю ее к нам в гости. Если спросит — расскажу все честно, и про Артура, и про Кирилла.

Свернув приложение, вижу на экране входящий от Греховцева. Укол между ребер сбивает дыхание. Кожу обдает постыдным жаром.

Ччерт.

— Да.

— Настя…

И молчит, будто сказать больше нечего. Слышу, как вздыхает, чиркает зажигалкой.

— Кирилл.

— Вы дома? Заехать хочу.

— Нет, не дома.

Снова бьющая по нервам тишина.

— Пфф…

— Мы у моих родителей, Кир, — проговариваю я, — как только Ромаш проснется, поедем домой.

— За вами приехать? — тут же спрашивает он.

— Нет, не нужно. Мы на такси.

— Я понял, — говорит он ровно, — пока.

— Пока.

Или нужно было позволить ему приехать? Уронив руку с телефоном, застываю взглядом на кастрюле с супом.

Нет. Все правильно. Не надо изображать из себя семью, мы и так вчера… глупостей наделали.

Ладно я… я себя эгоистично оправдать даже могу. У меня рецидив болезни случился. А с Киром-то что? Незакрытые гештальты, синдром отличника, взбесившееся чувство собственника… Что?..

Сам бы он вчера не остановился. Мы чуть не переспали.

Сглотнув обильную слюну, помешиваю ложкой суп и выключаю огонь.

Только пробуждение сына отвлекает от навязчивых мыслей и картинок. Нацепив на лицо самую широкую улыбку, я принимаюсь его одевать. Болтая без умолку обо всем на свете, пытаюсь его развеселить, потому что спросонья Ромаш не самый милый ребенок на свете.

Заказав такси, надеваю на него костюм, тащу в ванную умыться и, пока не завопил, сую в руку печенье. Тем временем с работы возвращаются родители. Обнимая внука, мама сетует, что мы уже собираемся домой.