Младенец в холодильнике

Кейн Джеймс М.

Вообще-то это был никакой не горный лев, а пума. Но только в наших краях пум почему-то называют горными львами. Так вот, как-то уже ближе к вечеру, часов около пяти, эта тварь вдруг уселась на попу и завела такое вытье, что чертям стало тошно. Она выла всю ночь - прямо руки чесались взять дробовик, пойти и пристрелить гадину. И вот наутро, когда мы уселись завтракать, вдруг прибегает Дьюк и говорит: "Идемте, я вам сейчас такое покажу!" Ну, мы, понятное дело, вскочили и бросились за ним. И видим: там, в клетке, рядом с нашей пумой сидит горный лев, красивейший из всех, что я видел в жизни. Здоровенный, весом фунтов сто пятьдесят, не меньше, а шкура жемчужно-серая

и вся так и лоснится, как пара новеньких перчаток. И еще на горле белое такое пятнышко. У горных львов, знаете, иногда бывают на шее белые пятнышки.

– Прошлой ночью спустился с гор, услыхав ее зов, - объясняет Дьюк.
– И каким-то образом пробрался в клетку. Ну не придурок, а? Как заслышит вой своей киски, его уже ничто не остановит.

– Да, - сказал я, - это любовь.

– Точно, - кивнул Дьюк.
– А стало быть, скоро у нас появятся котятки. Все дешевле, чем покупать.

После чего он отправился в город за продуктами. Мы с Лурой остались дома.

– Широкий жест с твоей стороны, - заметил я, - впустить этого Ромео прошлой ночью.

– Ромео?
– переспросила она.

– Да, Ромео. И скоро он станет папочкой двух близнецов. И появятся они на свет божий в клетке.

– Да будет тебе!
– отмахнулась она.
– С чего ты взял, что он не мог влезть туда сам?

– Да с того, что не мог, и все тут. Раз она не могла выбраться, как это он мог влезть?

Она промолчала. И сделала вид, будто бы ничего ведать не ведает. И как ни странно, но я почему-то расстроился. А потом она принесла мне вторую чашку кофе и улыбнулась.

– Ну и что с того?
– спросила она.
– Почему бы не помочь воссоединиться двум любящим сердцам?

Так что сами понимаете - дела принимали у нас все более крутой оборот. И пошли еще хуже, когда Дьюк привез Раджу, тигра. К тому времени он так заврался, что уже сам начал верить во всю эту муть и вообразил себя великим дрессировщиком диких животных. По воскресеньям у нас собирался народ, Дьюк брал черный хлыст из змеиной кожи и отправлялся к клетке с горными львами и дикими кошками. И щелкал, и бил их хлыстом, они рычали и шипели на него, а сам он держался с таким видом, будто бы что-то собой представляет. Причем, отправляясь к клеткам, не забывал прихватить шестизарядный револьвер. Лура же с каждой неделей становилась все мрачнее и мрачнее.

Ну прежде всего потому, что муж ее выглядел полным идиотом. Она не понимала, зачем он мучает этих кошек. Не видела никакого смысла в том, что он идет к ним, вооружившись шестизарядным револьвером и хлыстом. Мало того еще и в ковбойской шляпе объемом галлонов в десять, не меньше. Да и для бизнеса в том не было никакой пользы. Ведь вначале Лура сама водила детишек наших клиентов к клетке, показывала им кошек, объясняла, какие у них повадки. И детишкам страшно нравилось все это и начало нравиться еще больше, когда у нас завелись горные львы и можно было разглядывать, какие красивые у них на шкурах пятнышки, и даже иногда почесать их за ушком - конечно, под присмотром Луры. Но когда Дьюк брался за свой хлыст, ребятишки пугались до смерти, даже их мамаши и папаши начинали нервничать. Потому что знали: у него и револьвер имеется, и может произойти все, что угодно. Так что вскоре дела у нас пошли из рук вон плохо.

И вот в один прекрасный день, опрокинув пару стаканчиков, этот козел вдруг заявляет, что теперь самое время заняться Раджой. Чтобы укротить Раджу, Луре потребовалось не больше минуты. Как-то утром, когда Дьюка не было, она подметала в клетке, и вдруг тигр припал брюхом

к земле и стал подкрадываться к ней. И тут же ему прямо в морду выплеснули целое ведро холодной воды - и дело было сделано. Раджа стал ее ручной киской. А теперь Дьюку вздумалось выступить в роли его укротителя, и это было ужасно. Узнал я об этом, только когда Дьюк обратился с целой речью к собравшимся у клетки с горными львами. Он убеждал их не уходить, обещая, что представление еще только начинается. И вот, опрокинув пару стопариков, он направился к клетке с тигром.

– И в чем же заключается идея?
– спросил я.
– Что ты собираешься с ним делать?

– Хочу разобраться с этим тигром, - ответил он.
– Рано или поздно за него все равно придется взяться. Так почему бы не сейчас?

– А к чему это тебе понадобилось с ним разбираться?
– говорю я.

Он окинул меня взглядом, в котором читалась жалость.

– Боюсь, ты так и не научился обращаться с кошками, - ответил он.
– И многого еще не понимаешь. Когда на руках у тебя тигр, надо раз и навсегда дать ему понять, кто здесь хозяин. Вот и все.

– Разве?
– говорю я.
– И кто же хозяин?

– Вот это видишь?
– буркнул он и ткнул пальцем себе в лицо.

– Что?

– Глаз человека, - отвечает он.
– Человеческий взгляд, вот что. Кошки его боятся. И когда укротитель знает свое дело, тигр будет его бояться. Глаз - вот и все мое оружие. Ну, разумеется, в целях самозащиты я прихватил с собой еще и это.

– Послушай, дружище, - говорю ему я, - если мне представится выбор между глазом человека и бенгальским тигром, которого я боюсь больше всего на свете, я предпочел бы прожить всю жизнь с подбитым глазом. И на твоем месте оставил бы эту кошку в покое.

Дьюк не ответил. Поправил кобуру и вошел в клетку. Он не успел даже вытащить хлыст. Едва завидев его, тигр начал передвигаться, да так, что при одном взгляде на него кровь стыла в жилах. Нет, вы же понимаете, он не стал сразу бросаться на Дьюка. Он тихо крался, припав животом к земле, и буквально через минуту оказался между Дьюком и дверцей. Есть один момент, о котором не стоит забывать, когда имеешь дело с тигром. Он, конечно, не силен в арифметических задачках. Но когда встает вопрос о мясе - тут он первый ученик в классе. Да в нем с рождения заложено умение отрезать добыче путь к отступлению, и уж на какие трюки он способен при этом, вам и не снилось. Ноги сами за него все делают, чисто автоматически, а клыки и когти всегда наготове, чтоб незамедлительно подключиться к работе.

Дьюк отступил, на него было просто страшно смотреть. Казалось, он изо всех сил напрягался, чтобы не показать свой ужас. Левой рукой он пытался нащупать хлыст, правая зависла с растопыренными пальцами в судорожных поисках револьвера. Словно в голову ему пришла идея, как достать его. Но тигр не дал ему возможности додумать эту мысль, если она, конечно, вообще имелась.

Раджа отполз на брюхе на несколько футов в сторону, затем поднялся на все четыре лапы, сделал шаг, другой, снова припал к земле. И все это совершенно бесшумно. Он не говорил Дьюку: "Эй, убрался бы ты отсюда подобру-поздорову!" Ничего подобного. Он твердо вознамерился убить его. А ведь убийца, как известно, не сообщает жертве о своих намерениях. А потому в течение нескольких секунд из клетки доносился лишь один звук - шарканье подошв Дьюка по земле. Но затем вдруг парень начал подвывать от ужаса. И тут я наконец очнулся. Обежал клетку, остановился против того места, где Раджа преградил Дьюку путь. И заорал: