Младенец Фрей
Шрифт:
Откуда-то с неба спрыгнул доктор в белом халате, у него было глупое лицо.
Все объяснилось на следующий день - а в первый день Лидочка была в полусне, ее всю искололи. К счастью, ожоги у нее были незначительные, просто шок и отравление дымом. Так что она и не очень интересовалась, потому что не замечала, как бежит время. Лишь иногда приходила в себя настолько,
Только ему уже ничего не угрожало. Фрей на самом деле все рассчитал правильно - он умел ждать и планировать. Ну кто будет останавливать в больнице пожилого человечка с бородкой, похожего на Ленина, только постарше! Все рассчитал - и сделал в тот день, когда Сергея перевели из реанимации в блок интенсивного наблюдения - то есть он остался один. Фрей раздобыл белый халат, в котором был очень похож на профессора-консультанта, прошел в отделение во время пересменки, и никто не обратил внимания на то, как он вошел в палату, присел возле Сергея, поговорил о том, о сем и дал ему напиться, а в поилке был цианистый калий. Тот самый яд. Все так просто... Фрей ушел, когда убедился, что его воспитатель и единственный по-настоящему опасный свидетель мертв, ибо в его организме не оказалось в достатке гормона Би-Эм.
А потом он занялся домом.
Он заманил Лидочку в ванную и запер там, зная, что в фотографической половине особнячка никого нет. Затем прошел в комнату к младенцам, которых девицы привезли с прогулки, покормили и уложили спать. Младенцев он задушил - младенцы были опасны потенциально - они могли вспомнить что-то ненужное - не сейчас, а потом. Само существование их в доме Сергея Борисовича было опасно. А потом ему надо было замести следы. Он облил дом керосином и поджег. И ушел, будучи уверен, что Лидочке не выбраться.
А Женьке, простой душе, было не по себе. Она места не находила.
Она вернулась домой хоть и не к чему было возвращаться.
И на минуту разминулась с Фреем.
Она ворвалась в спаленку - дети были мертвые.
Она позвонила
Она вынесла детей на улицу. Она горевала, но заметила, что в доме кто-то стучится, рвется наружу. Сначала она подумала про Фрея, решила, что он попал в ловушку - ринулась обратно домой, хоть Лидочка уже и не стучала. Лида знала, что по гроб жизни будет обязана Женьке. И не потому, что та вернулась в горящий дом, чтобы освободить ее, а потому, что ради Лидочки, ради кого-то неизвестного, кто погибает в доме, бросила своего мертвого ребенка - на пять минут бросила, вытащила Лидочку и спасла.
Если бы Лидочка сгорела, то никто бы не заподозрил Фрея. Ну, жил какой-то старичок и сгинул. Вот и все. Может, сгорел, может, сквозь землю провалился.
Следователь не очень верил Лидочке. Хоть вскрытие и показало, что Сергей Борисович отравлен. И доказано было, что дети были задушены, а потом облиты керосином. Но существование старика Фрея все равно вызывало у всех сомнения. Он не числился ни в документах, ни в милиции, ни в собесе не было такого человека. И не объяснишь же им, что это Владимир Ульянов, проживающий свою вторую жизнь.
И бумаг Сергея Борисовича не сохранилось. Может, конечно, что-то забрал с собой Фрей. Но где он?
Женька считала, что в наши нелепые дни Фрей обязательно вылезет - в Тюмени ли, в Томске, на Сахалине. И поведет за собой таких же, как он. У него большой опыт, и обстоятельства благоприятствуют. Массам нужен дикий вождь. И списки на ликвидацию у них готовы.
Лидочка боялась его. Даже вставила глазок в дверь. Хотя ему нечего бояться, что она его выдаст. Никто ей не поверит.
Лариску Лидочка больше не видела. Она не заходила. Так Лида и не узнала, кто же был второй младенец - то ли на самом деле сын Ларисы, то ли это какой-то гений недавнего прошлого, который таким образом избежал смерти.
А что, если Фрей, поджигая родной дом, задушил маленького Сталина?