Мизгирь

Воздвиженская Елена

– Мда, – протянул я, – Выглядит грандиозно. Что, идём внутрь? Нам ещё назад возвращаться. Уже обед на дворе.

– Да, – ответил Влад, – Осматриваем всё и уходим.

– Слушай, – обратился он к Славяне, – А что там твоя бабка говорила насчёт паука? Он, надеюсь, живёт не здесь?

– Ты же не веришь в паука, – отозвалась Славяна.

– Да глядя на это сооружение во всё поверишь, – ответил Влад, – Я уже начинаю сомневаться. Кто знает, какие чудовища водятся тут на ваших болотах.

– Нет, – сказала Славяна, – Мизгирь живёт не здесь.

В храме лишь его изображение. Идол, так сказать. И алтарь.

– Какой ещё алтарь? – спросил я, холодея от предстоящего ответа девушки.

– На котором приносили жертвы Мизгирю, – ответила Славяна, словно сама не веря в свои слова.

– Неужели всё это правда? – почти шёпотом добавила девушка, – Я всегда думала, что это сказки. Но теперь… Теперь, когда я вижу, что храм и правда есть, я уже готова поверить и в то, что здесь приносились человеческие жертвы чудовищу.

– Но зачем, Славяна? – спросил её Влад.

– Чтобы жизнь в деревне текла благополучно и мирно, чтобы никто не нападал, чтобы урожай родился и дети рождались. Люди верили, что Мизгирь следит за порядком и дарует им блага жизни. Но за своё покровительство требует плату – человеческую кровь.

По лицу Влада было заметно, что его устои пошатнулись и дали трещину, его мысли, видимо, боролись, взвешивая все за и против.

– Ну, а рубины? Они есть, согласно легенде? – задал я вопрос Славяне.

– Да, – ответила она, – Это глаза идола. Бабушка говорила, что с каждой жертвой они становились больше, словно напитывались кровью и росли.

– Бр-р-р, – сказал я, – Ну, и легенды тут у вас. Прямо добрые байки для детишечек. Я пошёл. Не хочу тут задерживаться.

И я направился к зданию.

Мы поднялись на крыльцо, и я увидел, что дверь в сам храм заперта. Однако, толкнув посильнее плечом, я отворил её без особых проблем. Мы вошли внутрь. Здесь было темно и тихо. Душный, спёртый воздух стоял здесь годами и сейчас, поднявшись вверх пылью, медленно оседал и смешивался с потоком свежести, ворвавшейся с нашим приходом, внутрь. Дощатый пол заскрипел под нашими ногами, толстый слой пыли покрывал всё вокруг, тут явно давно уже не ступала нога человека. Что ж, тем лучше, может рубины будут на месте.

Когда глаза наши привыкли к полутьме, света, пробивающегося через единственное грязное окно в форме креста на крыше здания, явно было недостаточно, мы осмотрелись. Это была одна большая комната, от которой отходили восемь ответвлений – чёрные провалы коридоров-лап.

– Славяна, а почему окно по форме напоминает крест? – спросил я, – Они ж вроде как Мизгирю поклонялись, а не православными были.

– У Мизгиря на спине есть такой крест, – ответила Славяна.

– Вон оно что, – протянул я, – А это по всей видимости и есть алтарь?

У противоположной стены, за рядами скамеек, мы увидели некое возвышение и направились к нему. Каменный стол, размером в два человеческих роста с выдолбленным посередине углублением в

виде желобка, по которому, видимо, должна была стекать кровь жертвы. Под столом – глубокая каменная чаша. А позади стола полукруглая стена из камня, на которой находилось то, зачем мы, собственно, сюда и пришли – огромное, во всю стену, изображение чудовища. Мизгирь взирал на нас кровожадными тёмными глазами цвета запёкшейся крови. Рубины. Это были они. Невероятного размера, каждый с два мужских кулака, они казались чёрными. Но стоило мне направить на них свет своего фонарика, как алые брызги рассыпались искрами по всему телу чудовища, рассеивая свет, падающий через мутное окно.

Мы стояли заворожённые, глядя на великолепие камней, и забыв про время. Наконец Влад встрепенулся:

– Сейчас попробую достать, лишь бы не расколоть, постараюсь аккуратнее.

Он достал из рюкзака длинную тонкую стамеску и сделал шаг к идолу.

– Влад, – вдруг позвала Славяна, – Подожди, я помогу.

Она подошла к Владу и, взяв из его рук стамеску, потянулась к глазам Мизгиря.

И в эту же секунду раздался оглушительный вопль. Мы все вздрогнули и резко обернулись ко входу. Там, на пороге, стояла Лукинична, бабка Славяны, она тяжело дышала и пыталась что-то сказать, но не могла. Наконец, она выдохнула и, собравшись с силами, крикнула:

– Не смей трогать рубины, Славяна!

Славяна опустила руку и, придя в себя, спросила:

– Бабушка? Как ты здесь оказалась?

– Это я тебя должна спросить, мерзавка! – старуха подошла к внучке и резко дёрнув её за плечо, подтащила к себе, – Что, дрянь такая, подслушивала?!

– Да что вы себе позволяете? – кинулся вслед за Славяной Влад, – Сумасшедшая старуха! Отпусти её!

– Стой! – бабка резко развернулась и выставила вперёд обе руки. Влад свалился на пол, словно ударившись о невидимую стеклянную стену.

– Что за херня? – поражённо воскликнул он.

– Бабушка, мне больно, отпусти, – заплакала Славяна.

– А ты помалкивай, бесстыжая! – пригрозила ей бабка, – Увязалась, вишь, за двумя мужиками, потащилась в лес, незнамо куда. Что удумала, а? Веру предков хаять? Глумиться? Отступница!

– Да это всё твои сказки! – крикнула в слезах Славяна, отброшенная старухой на лавку к стене.

– Да что ты знаешь! Кто притронется к глазам Мизгиря, тот обречён. Мизгирь придёт за ним, найдёт везде. К рубинам имеют право прикасаться только служители, либо же…

Бабка усмехнулась:

– Либо те, кого принесли ему в жертву.

– Отпусти Славяну! – вновь поднялся с пола Влад, я тоже подошёл ближе к старухе, пытаясь помочь другу и отбить беспомощную девушку у чокнутой ведьмы.

– Иди-иди, – махнула на него карга, – Доставай камушки. Ты же за этим сюда пришёл. А скоро Мизгирь доберётся до тебя.

И она мелко затряслась, хихикая.

Славяна с ужасом смотрела на неё:

– Бабушка, я тебя не узнаю, что с тобой происходит? Почему ты такая злая?