Мизгирь

Воздвиженская Елена

– Кровь? – в недоумении подумала она, – Откуда?

Тут только она заметила гвоздь, торчащий из стены дома. Лера разогнулась, обернулась назад, и увидела, что мальчишка, до того сидевший на земле и размазывающий сопли по лицу, смотрит на неё жадным взглядом.

– Так, – остановила она сама себя, – Прежде, чем вызывать полицию, надо успокоить бедного ребёнка. Господи, откуда он вообще взялся тут в такое время? Ему лет пять на вид!

– Идём со мной, – протянула она руку мальчишке.

Тот резво подскочил и мигом

оказался возле неё, ухватившись за её протянутую ладонь.

– Нет, Лера! Не тащи его в дом, это не ребёнок! – крикнул Дмитрий ей вслед.

– Это уже чересчур, – бросила через плечо Лера, – А ведь я тебе практически поверила.

Они вошли в дом, и Лера присела на корточки перед мальчишкой:

– Как ты? Сильно испугался?

– Угу, – кивнул тот, размазывая слёзы по чумазым веснушчатым щекам.

– Где-то я уже его видела, – подумала Лера, она наморщила лоб, но от волнения не могла вспомнить ни одного ребёнка из их деревни, – Ничего, сейчас узнаем кто ты, и я отведу его домой.

– У тебя ничего не болит? – спросила она вслух, – Как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо, тётя, – икнул тот, – Я только замёрз и испугался сильно.

– Испугался? – Лера погладила мальчика по волосам, – Ну, ничего, всё уже хорошо. Пойдём, умоемся, и я сделаю тебе горячего какао, а потом провожу домой.

– Ага.

– Ты где живёшь?

– Там, я покажу, когда пойдём, – всхлипнул снова мальчишка.

– Ладно. Вот здесь можно умыться, вот раковина, вот полотенце, а потом приходи сюда, на кухню, хорошо?

– Хорошо.

Лера зажгла свет и включила тёплую воду в раковине, а сама ушла на кухню, ставить чайник. Она машинально насыпала в чашку сахар, сливки и какао, думая обо всём том, что произошло сегодня вечером, события не укладывались в её голове. Она надолго задумалась. Наконец, встрепенувшись, она поняла, что мальчика всё ещё нет.

– Куда он запропастился? – нахмурилась она, – Надеюсь, он не потерял сознание. Этот чокнутый Дима так его колотил, что у него запросто могло случиться сотрясение головного мозга. Не нужно мне было оставлять его одного.

Лера вышла в коридорчик и прошла в ванную, но там было пусто. Струйка воды текла из крана, а мыло валялось в раковине. Лера машинально подняла мыло, положила его в мыльницу, закрыла воду, огляделась – мальчишки нигде не было. На сердце вдруг стало как-то тоскливо и тревожно, засосало под ложечкой.

– Не тащи его в дом, – снова прозвучал в ушах пронзительный голос Дмитрия.

Лера похолодела:

– Ева!

Она опрометью кинулась в комнату дочери, вошла, не зажигая света, и тут же увидела его.

Мальчишка стоял у колыбели и держал на руках её дочь.

– Господи, – прошептала Лера и застыла на месте, – Прошу тебя, тихо, только не урони её, она же совсем маленькая.

Лера протянула руки вперёд и осторожно шагнула к мальчишке. Тот стоял, внимательно

глядя ей в глаза, не отводя взгляда, что-то блеснуло в его зрачках, будто вспыхнул и тут же погас огонёк свечи.

– Не подходи, – вдруг раздался его голос, тихий и зловещий.

– Что? – прошептала Лера, от неожиданности застыв на месте.

– Ты слышала, что я сказал, – спокойно и уверенно повторил мальчишка, – Стой на месте, и я тебя не трону.

– Ты мне угрожаешь? – поразилась Лера, – Но…

– Мне нужна только она, не ты, – продолжил мальчишка, – Дай мне уйти и я не трону тебя.

– Что происходит? – по щекам Леры ручьями текли слёзы, – Кто ты? Как тебя зовут?

– Максим, – ответил мальчишка.

– Максим, – повторила Лера, и тут же её обдало жаром, она вспомнила, где она видела этого мальчишку. На тех фото, найденных на чердаке. Да, да! Именно там! Это тот самый мальчишка, что строил рожицы маленькой Симе. Но…

– Максим, сколько же тебе лет? – вновь зашептала Лера, губы одеревенели от страха и не слушались её, – Ты же ровесник Симы. Серафимы Клементьевны. Тебе уже должно быть не меньше шестидесяти пяти…

Она сделала попытку подвинуться ближе к нему, чтобы забрать мирно спящую на его руках Евочку.

– Стой, я тебе сказал, – мальчишка ощерился, как собака, волосы на его голове встали дыбом, а зубы, белые и поблёскивающие во тьме, заострились.

– Прошу тебя, умоляю, отдай мне дочь, – взмолилась Лера шёпотом, не решаясь повысить голос, – Ты можешь уронить её.

– Не уроню. Отойди в угол и сядь на стул. А я тихо уйду. И с тобой ничего не случится.

– Зачем она тебе? – Леру трясло и зуб не попадал на зуб.

– Она нужна Аму.

– Аму? Это чудище, живущее в лесу, верно? В большой воронке?

– Ты знаешь Хозяина, – усмехнулся Максим, улыбка его вышла похожей на оскал.

– Да, знаю, – кивнула Лера.

– Аму живёт везде, где захочет, – заносчиво сказал Максим, – Даже во мне. Я тоже его плоть.

– Плоть? – эхом повторила Лера, – Я ничего не понимаю.

– Мы должны служить Хозяину, – ответил Максим, – Хозяин – это Аму. И сейчас ему нужна новая плоть, чтобы жить.

– Ты хочешь отдать ему мою дочь? Но почему именно она? В деревне столько детей!

– Они уже давно принадлежат Аму, а она, – он кивнул на Еву, – Свежая кровь. Аму нужна свежая кровь.

– Максим, прошу тебя, отдай мне мою девочку, мы уедем отсюда, навсегда уедем, не будем беспокоить Аму и кого бы там ни было ещё. Просто отдай мне ребёнка.

Она сделала шаг к нему, и в тот же миг Максим одним большим прыжком отпрыгнул в дальний угол, положил Еву на пол, позади себя, а сам, встав на четвереньки, выгнул спину, и зашипел, глаза его сделались абсолютно белыми, как туман, а большой массивный язык вывалился наружу. Ева заплакала.