Мизерикорд
Шрифт:
– Ты не обычный наемник, – сказала она ему. – Иначе ты уже убил бы меня.
– Меня интересовало, какой вывод ты сделаешь из этого эксперимента, – ответил Кейн. – Еще раньше я обратил внимание на твои записи. Они впечатляют.
– Можно было догадаться, что наемного убийцу заинтересует если не теория, то уж точно – практическое применение токсикологии, – улыбнулась Ситилвона, обретая все большую уверенность. – Могу ли я выпить немного вина?
– Было бы невежливо запрещать тебе, – согласился Кейн. – Наблюдения, с помощью которых ты установила действие каждой дозы сока аконита, были особенно тщательны. Сорок детей – очаровательно!
– Выпьешь со
Она наполнила два льдисто-прозрачных бокала тягучим темно-желтым вином и передала один Кейну, очень внимательно наблюдавшему за каждым ее движением.
– Другой бокал, пожалуйста, – сказал он, не обращая внимания на тот, что протягивала она.
– Как пожелаешь, – Ситилвона пожала плечами и отдала ему другой.
Она сделала большой глоток из своего бокала и только тогда заметила, что Кейн наблюдает за ней, не прикасаясь к своему напитку.
– Уверен, ты простишь, если я снова обменяюсь с тобой, – улыбнулся он, передавая Ситилвоне свой бокал и забирая ее.
– Учитывая обстоятельства, я могу понять твою осторожность, – она вернула ему улыбку поверх бокала, затем сделала еще один глубокий глоток, и Кейн последовал ее примеру.
Ситилвона спрятала улыбку в вине. Вино в обоих бокалах было отравлено – в графине, из которого она наливала, было столько сока желтого мака, что хватило бы на сотню человек. Для Ситилвоны, пагубная склонность которой к этому наркотику делала ее практически неуязвимой, отравленный напиток был не более, чем стаканчик на ночь, для крепкого сна. Сон же Кейна уже никогда не прервется.
Кейн осушил свой бокал.
– Это одно из сладких белых вин, что делались из винограда с полей на границе Южных Королевств и Кросанта, – заключил он, – пока в прошлом веке они не были уничтожены какой-то болезнью. Оно практически бесценно. Я, возможно, сумел бы назвать тебе точный год, не будь у вина этого ужасного привкуса желтого мака.
Ситилвона в ужасе выпучила глаза.
– Тот стимулятор, что я принял, пока ты наливала нам, должен сработать как противоядие, – спокойно продолжал Кейн. – У меня ведь было достаточно времени, чтобы внимательно прочесть твой дневник – и осмотреть твой секретер. Действие опиумного мака для меня не новость.
Ситилвона осознала, что ее сердцебиение стало слишком быстрым и неровным даже для страха. Боль пронзила ее грудную клетку.
– Когда ты обменялся со мной бокалами…
– Вообще-то, он был в твоих чернилах, – объяснил Кейн.
Биение ее сердца сотрясало все тело. Ее ноги подогнулись, и Ситилвона ухватилась за письменный стол. Кейн протянул к ней руки:
– Ситилвона, следуй за мной.
Пьюриали обмакнул кисть, собранную из девичьих ресниц в нефритовую чашу, наполненную кровью младенца, и начертал завершающий астрологический символ внутри пентаграммы за мгновение до того, как затих последний слабый крик новорожденного. Каждый шаг приносил новые невероятные препятствия, ставки были высоки, но Пьюриали знал, что достиг совершенства в своем искусстве и не может потерпеть неудачу. Он подобрал мантию мага до своих костлявых колен – если хоть одна линия сотрется, это обернется катастрофой – и осторожно вышел из пентакля. Одна его сторона была проведена у самого порога, и магическая фигура покрывала половину комнаты на самом верху башни. Пьюриали устроился за своим рабочим столом, не спуская глаз с единственной двери. Вертя в пальцах
Ожидание оказалось длиннее, чем Пьюриали предполагал, но наконец Кейн проскользнул сквозь открытую дверь и вступил в пентаграмму. Метнувшись вперед, Пьюриали замкнул линию с помощью своего импровизированного мелка. При его неожиданном движении Кейн остановился, наблюдая за колдуном.
Пьюриали надменно кивнул ему в знак приветствия.
– Полагаю, – вежливо осведомился он, – было бы смешно спрашивать о состоянии здоровья моих единокровных родичей.
– Тебя это действительно волнует? – спросил Кейн.
– Судя по всему, ты и не ожидал, что я питаю к ним какие-то братские чувства. Наши пути давно разошлись, мы не нужны друг другу. Это стало проблемой, но я нашел ей решение: остальные лишь путались у меня под ногами.
За самодовольной ухмылкой Пьюриали скрывалась некая невысказанная острота. Он наблюдал за Кейном, расхаживавшим внутри пентаграммы и с видом знатока изучавшим начертанные знаки.
– Полагаю, тебе будет интересно узнать, зачем я вызвал тебя сюда, – как бы невзначай заметил Пьюриали.
Кейн остановился и обратил на колдуна внимательный взор:
– Я как раз ждал подходящего момента, чтобы спросить.
– Я знаю все о тебе, конечно же, – уверил его Пьюриали с высокомерной улыбкой. – Все!
– Все?
– Главное же: как и зачем я призвал тебя сюда, – Пьюриали поднял руку, пресекая протест. – Без сомнения, ты полагаешь, что тебя прислала сюда ради ее глупой мести какая-то неудовлетворенная шлюха с грандиозными мечтами. Теперь ты уже должен был понять, что кажущаяся свобода воли – лишь самообман. Ты призван сюда силой моего искусства, Кейн. Я знал, что мои кровные братья и сестра ненавидели меня и всякий раз, как им начинало казаться, что мои умения представляют для них больше опасности, чем пользы, они думали о том, чтобы избавиться от меня. Почему бы и нет? Вместе мы прикончили нашего отца, когда он перестал быть нам нужен. Но на этот раз их планы были ошибкой. Я стал уже слишком могущественен, чтобы нуждаться в их дальнейшем существовании.
Пьюриали извлек сверкающий венец из складок своего одеяния и неловко нацепил его поверх копны своих рыжих волос.
– Герцогская корона, – торжествующе возвестил он. – Неплохо смотрится, ты не находишь?
– Золоту можно придать любую форму, – заметил Кейн.
– Тонкое замечание. Без сомнения, твое остроумие, о котором я и не подозревал, немало послужит моему развлечению, когда ты станешь подчиняться мне.
– Ты как раз хотел объяснить…
– Зачем, ведь, я полагаю, тебе и так уже все стало ясно, Кейн, – Пьюриали поправил корону. – Кто еще мог бы убить Вевнора, Остервора и прелестную Ситилвону? Они были слишком бдительны, чтобы дать мне шанс.
– А теперь?
– Теперь ты станешь служить мне. Раз остальные мертвы, мне понадобится преданный сторонник – кто-то, кто сможет руководить людьми в битве так же умело, как плести политические интриги. По этой причине я пощадил тебя. Когда ты станешь исполнять мою волю, Харнстерм будет лишь первым шагом в завоевании этих раздираемых междоусобицами земель.
– Честолюбивый план, – прокомментировал Кейн, – если не совершенно оригинальный. – Тем не менее, мне жаль, но мое нынешнее задание делает подобный союз невозможным.