Мизери

Кинг Стивен

Но его представление о Боге – как и представление о многих других предметах – переменилось. Перемены произошли в Африке. В Африке Джеффри осознал, что в мире не один Бог, что их много

и среди них есть не просто жестокие – есть безумные боги, и это представление переменило его взгляды. Жестокость в конце концов объяснима. Противостоять же безумию не может ничто.

Если его любимая Мизери в самом деле мертва (а этого он всерьез боялся), он выйдет на верхнюю палубу и бросится в море. Он всегда знал и принимал как должное, что боги суровы; но он не желал жить в мире, где боги безумны.

Езекия резким, испуганным возгласом прервал его мрачные размышления:

– Мистер босс Йен! Мистер босс Джеффри! Смотрите! Она – глаза! Она – глаза – смотрите!

Глаза Мизери, ее глаза неуловимо василькового оттенка открылись. Посмотрели на Йена, на Джеффри, опять на Йена. Сначала Джеффри увидел в них только изумление, потом в них засветилось узнавание, и он почувствовал, как радость согревает его душу.

– Где я? – спросила она, зевая и потягиваясь. – Йен? Джеффри? Мы в море? Почему мне так хочется есть?

Смеясь и плача, Йен

обнял ее, повторяя без конца ее имя.

Она была удивлена, но с радостью обняла его, и Джеффри, увидев, что она жива, понял, что сможет, отныне и навеки, смириться с их взаимной любовью. Он будет жить один, он сможет жить один – в мире и покое.

Может быть, боги все же не безумны… По крайней мере безумны не все?

Он тронул Езекию за плечо.

– Старик, давай-ка оставим их одних.

– О, это правильно, босс Джеффри, – сказал Езекия, обнажая в широкой улыбке все семь золотых зубов.

Джеффри украдкой бросил на нее последний взгляд, и ее васильковые глаза согрели его, наполнили светом. Полонили его.

Люблю тебя, дорогая, подумал он. Ты меня слышишь?

И ответ пришел – возможно, рожденный его собственным опечаленным разумом, хотя вряд ли; слишком он был ясным, слишком узнаваем был ее голос.

Я слышу… Я тоже тебя люблю.

Джеффри закрыл дверь каюты и поднялся на палубу. Вместо того, чтобы броситься в море, как он намеревался сделать совсем недавно, он закурил трубку, глядя, как солнце садится, как оно скрывается на горизонте в далеком облаке, в которое превратился берег Африки.