Мийлора
Шрифт:
Конечно, я еще была девушкой, если не считать романтической связи с Валерой и легкого замужества с Григорием Сергеевичем.
Валера везде успевал, и дома и на работе. Он был такой мужчина, на которого никто не обижался, и все считали за счастье общение с ним, с молодым человеком, любимым дамами всех модификаций.
Рига пленила экскурсантов маленькими улочками, какими-то очень известными по фильмам, и до боли знакомыми. Янтарь встречался во многих магазинах, я смотрела на него, но не знала еще, чего же я хочу из этого янтаря. Понятно, что янтарную диадему, но какую? Бусы из янтаря лежали
На автобусе экскурсию повезли дальше в глубь страны, в менее известный город Кулдига, с маленькими, историческими домами и одним анекдотом, что семья в Латвии состоит из трех личностей – он, она и собака. Такой состав семьи вполне устраивал Самсона, он и рассказал этот анекдот.
Странное чувство стадности в покупках довело меня до того, что денег на янтарь у меня не осталось. Но о своем желании Самсону я не рассказывала, янтарная диадема – моя мысленная мечта.
В музее моряков и рыбаков в городе Вентспилсе меня удивили тем, что моряки больше получают денег от привоза товаров, в виде интересных бутылок с португальским портвейном, чем от ловли рыбы. А дома у рыбаков вполне приличные, между прочим. Балтийское море произвело на меня должное впечатление своим прохладным дыханием.
Самсон так и ходил рядом со мной, с ним мы простились на голубом вокзале…
Вместо янтарной диадемы я привезла португальский портвейн в красивой бутылке. А, впрочем, почему Самсона нельзя считать диадемой? То и другое достается победителю. И, наконец, у меня появился личный друг по путешествию.
На фирме за время моего отсутствия произошло одно изменение, весьма существенное, фирма сменила хозяина. Егор Сергеевич продал фирму некому Сергею Николаевичу.
Отец Самсона стал директором фирмы, а его замом стал его сын. Я попала в обеспеченную среду обитания. Матерью Самсона была прекрасная домохозяйка с огромным конским хвостом собственных волос, Людмила Александровна. Тактичная женщина так же мягко, как и Самсон обволокла меня врожденным обаянием. Я почувствовала, что попала в крепкие сети, и мне не вырваться из их среды, меня поймали, словно рыбу в Балтийском море. Да и вырываться из мягких, вкрадчивых объятий Самсона мне не очень хотелось.
На работе все спокойно выслушали мой рассказ о поездке и, о новом женихе.
– А я, что говорил!? – спросил или сказал Марк Денисович Валере.
– Босс, нам надо было поспорить на их свадьбу, – отозвался Валера.
– Вы о чем? – спросила я.
– О тебе, – ответил Валера.
– Так, подробнее, если можно.
– А чего говорить, экскурсовод выполняла задачу платной свахи, тебя, Маргарита, высчитали, и решили, что ты подойдешь сыну нового директора. Ты теперь работаешь на фирме отца своего жениха. С новым директором ты не знакомилась, по штату тебе это не положено, а он про тебя узнал, спросил, у нас грешных, да и послал со своим сыном на экскурсию, – объяснил Валера обстоятельства дела.
– Отлично, а кто в меня камень запустил?
– Случайность, – отозвался Валера.
Я жила в однокомнатной квартире, в панельном доме. У Самсона была огромная квартира, в дворянском гнезде, как называли группу кирпичных башен. Мы с ним купили маленького щенка,
Квартиру родителей разменяли на две двухкомнатные квартиры, но… Самсон отказался прописывать меня в квартире. К его родителям дорога мне была закрыта.
Я вернулась в однокомнатную квартиру и вышла на работу, с работы меня еще не увольняли. Мое мимолетное, гражданское замужество было выгодно одному человеку – Самсону. Он под предлогом женитьбы на мне отхватил двухкомнатную квартиру. Ладно, что мы так и не расписались официально!
Валера и Марк Денисович, встретили меня радостными криками, и промолчали в ответ на мой рассказ о последнем переселении, это уже не их ума дело. Они люди тактичные.
Нинель, узнав о моем очередном промахе в замужестве, пришла в квартиру Самсона.
С ним она успела познакомиться, вернувшись с Малахита и устроившись работать на фирме его отца.
Самсон одиноко сидел на кожаном черном диване, перед ним стоял черный столик и смотрел он в черный телевизор.
– Привет, Самсон, со свободой тебя! – воскликнула Нинель, снимая норковую шубку.
– Привет, Нинель, рад видеть тебя в моих пенатах, – ответил Самсон, – о, мой любимый мех появился!
– А почему ты не купил шубу невесте?
– Незачем баловать, и выращивать из нее баловня судьбы.
– Держишь Маргариту в ежовых рукавицах, хорошо, что я за тебя замуж не вышла, а то бы и меня ты послал жить к себе домой.
– Не твоя это судьба, а мою совесть ты не потревожишь, кстати, тебе премию дали на эту шубку?
– Понятно, без тебя не обошлось, а на вид, ты такой мягкий да ласковый, как эта норковая шуба, да не тобою она куплена!
Мать Самсона, Людмила Александровна, взяла в руки, издававший трели сотовый телефон:
– Марк Денисович это ты опять? Просила тебя по-человечески к нам домой не звонить!
– Людмила Александровна, объясни, почему вы Маргариту домой отправили?
– Не лезь в наши дела, это не нашего с тобой ума дело.
– Политика такая у твоего благоверного?
– Не сыпь соль на рану, и так больно и тревожно, меня в это дело не пускают, сама по ней скучаю.
– Людмила, я скучаю без тебя.
– Я тоже.
– Встретимся?
– Зачем, все быльем поросло.
– На работу бы вышла, чего дома сидишь?
– С несостоявшейся невесткой в одном подразделении работать?
– А что такого?
– Ладно, без меня обойдетесь.
Сергей Николаевич, вызвал к себе в кабинет Нинель.
– Нинель, ты зачем к Самсону ходила?
– А вам уже сообщили?
– Не без этого.
– Я только хотела ему сказать, что он сурово обошелся с моей кузиной Маргаритой.
– Ты куда лезешь не в свое дело?
– Извините, не сдержалась.
– Зашла бы в кабинет Самсона Сергеевича на работе, а ты к нему домой пришла. А насчет их жизни, не лезь с советами, все под контролем.
– Суровый у вас контроль.
– А теперь по делу… Ты хорошо знаешь английский язык?
– Зачем он вам?
– Насколько мне известно, с Самсоном ты познакомилась на курсах английского языка.
– Давно это было.
– Недавно. Есть предложение, нам с тобой поехать в Англию.
– А как на это Людмила Александровна прореагирует?