Мийлора
Шрифт:
Я взяла гладильную доску, утюг и пошла, гладить в комнату белье, следом за мной в комнату влетела Дарья:
– Нельзя гладить в комнате! Мийлора, я всегда глажу на кухне белье, здесь будет много пыли!
Я вспомнила бабулю, ее лекарство, и упрямо стала гладить белье рядом с компьютером, за которым сидел Николай, и не вмешивался в дела женщин. В ванной комнате, в двух косяках дверей торчали два гвоздя своими остриями, длиной в три сантиметра. В голове возникли ноги бабули, перевязанные именно в этих местах.
– Николай,
– Какие гвозди?
Огромные гвозди так и остались торчать, пройдя сквозь косяк, у них еще оставалось острие. Я села в кресло, перекинув ноги через подлокотник.
– Мийлора, в этом кресле еще так хорошо никто не смотрелся, – сказал Николай, нажимая на руль компьютерной игры.
В дверь комнаты постучали и открыли дверь:
– Я вам купила новый постельный комплект с сердечками, – примирительно заявила Дарья, и протянула мне плотный полиэтиленовый чемоданчик.
Я открыла молнию, вытащила из пакета желтое, махровое чудо с яркими красными сердечками. Простынь по периметру была обшита бельевой резинкой. После стирки и длительной сушки, на разных предметах махровый комплект оказался на постели.
Я крутилась, крутилась и сказала:
– Постель колется, как точечный массаж.
– Да, спать не привычно, – ответил в унисон Николай, и всем телом потянулся ко мне.
Над постелью склонило свои ветви дерево в огромном кашпо, похожее на группу страусов.
Я вернулась от Николая к себе домой. Он по Интернету написал:
– Ура! Бабуля на три недели в больнице!
Я ему ничего не ответила, а позвонила:
– Я одна…
Через три часа Николай приехал в мою квартиру. Если в квартире Николая был порядок, то в моей квартире царил хаос после отъезда родственников. Ободранные обои в комнате дополняли беспорядок. Я купила обои и приклеила их на одну стену, в это время, и приехал Николай. На этом мелкий ремонт остановился, ванна встала на первое место. Я пошла под душ после ремонта, а он уже чистым приехал, через пять минут чистая постель встретила славную парочку. Мы впились каждой своей клеточкой друг в друга. Вы видели халу?
Это хлеб переплетенный, так вот и мы переплелись. Мы меняли объятия, и дошли до редких и метких поцелуев. Руки его полезли в южную зону тела, они проникали под мою одежду и снимали свою. Я не отставала от партнера, снимая свою одежду из двух предметов. Объятия без одежды отличаются особой сексуальной силой.
Все клеточки двух любящих людей трепетали от личного знакомства. Руки Николая с точностью фокусника достали из шкафа нежное масло для самых экстренных мест любви, сам он при этом из постели так и не вылез. Масло сроднило чувственные участки тела двух человек в одной постели, мышцы движения вышли на первый план общения.
Мы двигались, меняли позиции общения, взаимодействие двух систем дошло то чувственного апогея
Полотенце навело порядок на влажных участках тела, и мы уснули.
Бабуля убирала в одном трехэтажном доме на дорогом шоссе, и порой зарабатывала в день не меньше, чем красивые дамы за ночь. Это позволяло ей покупать вещи, похожие на те, что она видела в дорогих домах, где убирала. Николай привык к хорошим вещам, и в моем доме ему все казалось слишком старым и не престижным.
Вот и славно, он стал привыкать к тому, что я живу рядом с ним. Я перестала метаться между домами, и почти привыкла к новой жизни.
Хорошо это или плохо?
Он любил очень сильно, но бесплатно, а значит, платонически. А я его? Молчание.
Следовательно, мы были друзьями. Я думала, что он меня любит, поэтому и звонит мне, а он звонил всем, кого встречал по жизни. Это было его хобби: звонить, писать. У него было сто друзей и никогда не было ста рублей. А у меня было сто рублей, но не было ста друзей. Так мы и разошлись.
Когда я поняла, в чем состояла суть любви Николая, мне стало легко, и я решила его имя прочно забыть. Он и без меня найдет девушку, которой можно написать либо позвонить. А вот мне теперь стоило задуматься над тем, кем заняться в свободную минуту.
Пока я думала, сын Женя первым схватил трубку телефона и уже спрашивал:
– Николай, ты Мийлору любишь? Да? Тогда купи ей зеленый велосипед, – и довольный своей находчивостью протянул трубку телефона мне.
Я взяла трубку и поправила слова сына:
– Николай, ты меня любишь? Тогда я меняю зеленый велосипед на джип любого цвета.
Я позвонила Нинель, и доложила свои девичьи новости. Та поняла меня и предложила познакомить со своим другом, чьи планы ее лично не устраивают, но могут устроить меня.
Мы встретились втроем. Другом Нинель оказался тот самый красавец мужчина из кафе.
Его я знала только по столику в кофе, теперь узнала его имя – Эрик. Он предложил мне квартиру, если я выйду за него замуж, с одним условием: мне надо будет работать вместе с ним, в его фирме. Я уточнила, где находится квартира, и в чем суть работы и сказала, что подумаю. Джип мне он не предлагал.
Шла я домой и думала об одном, что слово 'любовь' сильно напоминает процессе приватизации. Если ты кого-то любишь, то этот человек тебя приватизирует, и ты становишься его собственностью. А дома я жила с сыном и его няней Соней в одной комнате, в которой стоял трехколесный велосипед сына. Получалась, что я свою любовь должна отдать и таким образом улучшить жилищные условия, но это меня не сильно привлекало.
Из-за угла по пешеходной дороге, прямо на меня выехал зеленый велосипед. И только после того, как велосипед остановился рядом со мной, я подняла глаза.