Мистики
Шрифт:
— Не могу. Без твоей помощи и подготовки — не могу, — недовольно сказала она, будто я раскрыл её страшную тайну. — Отец создал это место специально, чтобы я могла жить. Он часто ко мне приходил. Как и мои друзья, родные, близкие... А потом они перестали появляться. Я ждала. Надеялась. А их всё не было и не было. Ты можешь представить себе этот ужас, Эрано? Когда нельзя умереть. Нельзя выйти. Ничего нельзя. Я ведь меч! Меч! Способный только убивать.
— Какая-то ты ранимая для столь древнего существа.
— Спасибо! Так оскорбить девушку, назвав её старухой!
— Ты уж определись, кто ты. Меч, старуха, девушка...
— Хватит издеваться! — рявкнула она.
— Ладно-ладно, — сдался я. — Давай говорить серьезно. Но если ты хочешь помощи, то убирай свои имперские замашки.
— Я, между прочим, императорская дочка и в связи с тем, что все родственники мертвы, законная наследница империи!
— Тогда и проси помочь своих подданных.
— Вообще-то, став наследником, ты тоже стал моим подданным, — заметила она.
— Размечталась.
— Мужлан, — с обидой произнесла она.
Неожиданно мне стало её жалко. Я никогда не страдал таким грехом, как недооценка противника. И сейчас держал в голове, что этот разумный меч может вести свою хитрую игру и быть чертовски опасным врагом, который обводит меня вокруг пальца. Но при этом на какие-то доли мгновения я уловил, что эта особа и правда очень страдает. Страдание, помноженное на две тысячи лет, тотальное одиночество и я, единственная её надежда. Может, и не единственная, конечно. Это я тоже в голове держал. Тем не менее, если она не врет, я получаю уникальную возможность получить ответы из нового источника. Тут она права. От такого я отказываться не собираюсь. Но и гнуться — тоже. Поэтому разговор надо выстраивать на выгодных для меня условиях.
— Давай так, — сказал ей. — Я тебе помогу. Ты поможешь мне. Но если ты будешь делать мне мозги, что-то утаивать, пытаться использовать в темную или ещё как-то предавать оказанное доверие, клянусь, я приложу все силы, чтобы разрушить нашу связь.
— У тебя не выйдет, — неуверенно сказала она.
— Если ты можешь заставить меня что-то сделать с гарантией, почему этого не сделаешь? — задал я резонный вопрос.
Молчала она долго. Где-то минуту и двадцать шесть секунд.
— Потому что у меня нет гарантий, — нехотя признала она.
— Тогда нам обоим повезло, потому что я действительно не прочь помочь, в обмен на знания. Так что, заключим союз? Или ты и дальше будешь разыгрывать эмоциональную истеричку?
— Дай мне разрешение смотреть твоими глазами, — выдала она поспешно. — И чувствовать! Убить готова за возможность ощутить вкус еды!
— В чем подвох?
— Никакого подвоха. Тебе надо слить свою ауру с моей. Внутри тела. Это легко, я помогу.
Теперь уже я думал над предложением. Как-то боязно было соглашаться.
— Это возможно, — наконец ответил я. — Но сначала — поговорим.
— Что ты хочешь узнать? — вздохнула она обреченно. — Какой ты зануда, я тоже уже поняла. Так что давай, истязай меня вопросами. Или мне добавить — мой господин? — игриво спросила она.
— Это лишнее. Расскажи для начала, как ты до жизни такой докатилась.
— Жизни бессмертного существа, заключенного в могущественный артефакт, которому нет аналогов? О, эта история полна любви, трагедии, предательств, вызовов...
Есть такой тип девушек, которые, если им не дать по голове веслом, в жизни не заткнутся. Эта особа была из их числа. Но ловец я или погулять
А так история стара как мир. В смысле, ничего принципиально неожиданного я не услышал, как и нового. Всё в рамках стандартных людских трагедий и страстей. Жила-была королевская семья. Правила сколько-то веков. А потом родился и у них талант. И нет, это был не император. Его дед. Амбициозный, жестокий и быстро набирающий силу. Да так набрал, что пошёл войной на соседей. Настолько успешно, что всего-то лет за пятьдесят подчинил всех в округе, создал империю, насадил общую культуру и много чего другого сделал. В общем, отрывался, как только мог. И правил он вовсе не через любовь, а через все виды насилия. Меч в пример привела такие деяния, как уничтожение целого города несогласных. На пару сотен тысяч человек.
Закончил свой путь этот амбициозный практик в битве с бессмертными. Когда сам пытался взойти к небесам.
Как оно часто бывает, природа отыгралась на детях таланта. Насколько тот предок был амбициозным, настолько же его сын — безынициативным и слабым. Это прямая цитата, самая приличная, если что. Неудивительно, что империю начало шатать. После несколько десятков лет упадка, когда начали отделяться куски, на сцену вышел будущий император. Отец его отправился в отставку.
И — началось. Там много всего случилось, император восстановил свою империю, приумножил земли и бросил вызов богам и бессмертным. Которые ещё за деда их семью не простили. Как я понял, страсти там стояли нешуточные и войны не прекращались. В ходе одного из конфликтов любимую дочку императора и убили. Что там с его чувствами происходило, сама меч не упомянула. Только сказала, что отец подоспел с помощью слишком поздно, когда она уже, считай, умерла. Как-то так и вышло, что её заключили в меч, чтобы сберечь дух и душу для последующего переселения в новое тело. Но история так закрутилась, что война вспыхнула особо ярко. В том числе из-за самого императора. Который начал целенаправленную охоту на богов. Ну и меч ему в этом помогала, будучи совсем не кроткого нрава. Но это я уже тоже сам додумал.
— Почему тебя сразу в другое тело не переселили? — задал я в конце рассказа вопрос.
— Потому что, — недовольно буркнула она. — В те времена таких знаний у отца не было. Можешь представить себе моё удивление, когда до меня дошло, что ты переселенец?
Ага, значит, моя ценность для неё куда выше, чем я думал. Любопытненько.
— Ясно, — кивнул я. — Ты как-то сможешь общаться со мной вне этого храма?
— Соединим ауру, и смогу. Ты должен создать её тонкой-тонкой, но при этом насыщенной. Аура у тебя слабовата, но, если потренируешься, справишься.
— Вопрос к тому, что мне надо выйти и предупредить свою женщину. Мы с тобой слишком долго говорим.
— Как это мило, что ты о ком-то беспокоишься, — с сарказмом и обидой произнесла она. — Ну да, до древнего меча-то дела нет! Я ведь не твоя женщина!
— Сколько тебе лет было, когда убили? — спросил я.
— Семнадцать, — с подозрением ответила она.
— С тех пор ты явно не повзрослела, — осуждающе покачал я головой.
— Да ты... да ты! — завозмущалась она.
— Я ухожу. Идешь?