Мистика

Гейман Нил

На ее висках вздувались жилы.

— Она не человек, бедняжка, — сказала Мимси. — Она способна слышать то же, что и собаки.

Джером хотел подойти к кровати, но Женевьева прорычала ему, чтобы он держался подальше. Он решил, что она не доверяет себе и не уверена, что не бросится на него.

— Если она не человек, то кто вы?

— О, я полностью человек, — сказала Мимси.

— Вы в единственном числе. А как насчет вас во множественном?

— Семь Звезд, — сказала она, оттягивая вниз ворот платья и демонстрируя красный огонь, пылающий у нее под ребрами. Он разгорался все ярче по мере того, как нарастал неслышный звук.

Вопли собак затихали, один за другим.

Мелкие предметы на прикроватной тумбочке задребезжали. Эти вибрации пронизывали насквозь Джерома, отель, город, мир.

Плоть Мимси расступилась,

когда камень поднялся на поверхность. Он остановился у основания ее шеи. Казалось, он говорит.

— Мы пришли издалека, — сказал камень. — Мы — Носитель казней.

Мимси заговорила в последний раз.

— Подумать только, — сказала она, — через минуту собаки станут вымершим видом. И вампиры.

Вой разом прекратился.

Все собаки были мертвы. По всему миру собачьи мозги взорвались в их головах.

Джером подбежал к кровати и взял Женевьеву за руку. Сила ее хватки не удивила его. Он заглянул в налитые кровью глаза, надеясь на ответ.

Существо, расхаживающее в теле Мимси Маунтмейн, заливало комнату кроваво-красным светом.

Глаза Женевьевы вылезли из орбит.

Теперь он слышалсводящий с ума жалобный вой на инфразвуке.

По лбу Женевьевы от висков поползли трещины, сочащиеся кровью, змеями исчезающие в волосах. Ее разинутый рот скалился полукружиями зубов.

— Ты Джером, — выговорила она сквозь муку. — Ты все, что осталось.

Кровавые капли, величиной с жуков, медленно катились из ее глаз, ушей и носа.

1416–2025?

Она села в кровати; последняя вспышка смертоносного излучения прошла сквозь нее. Голова ее с треском раскололась. Окровавленные волосы хлестнули его по лицу, и она обмякла, как тряпичная кукла.

Вой прекратился, осталась лишь ошеломляющая тишина.

И в этой тишине мир продолжал сходить с ума.

Он обернулся. В глазах у него было красно. Семь Звезд вышли из комнаты.

Нил Гейман

Био-вольф [120]

Лоренс Тальбот

Лоренс Тальбот — это, разумеется, имя персонажа, которого блистательно сыграл Лон Чейни-младший в фильме «Человек-волк» (The Wolf Man), снятом в 1941 году на студии «Universal», и в его продолжениях — «Франкенштейн против Человека-волка» (Frankenstein Meets the Wolf Man, 1943), «Дом Франкенштейна» (House of Frankenstein, 1944), «Дом Дракулы» (House of Dracula, 1945) и пародии «Эббот и Костелло встречают Франкенштейна» (Abbot and Costello spoof Meet Frankenstein, 1948, реж. Ч. Бартон).

В первом фильме Тальбот, отпрыск знатного европейского рода, возвращается под отчий кров, в поместье, расположенное в узнаваемо-голливудских декорациях Уэльса. Скорбя осмерти старшего брата, Тальбот встречает теплый прием со стороны отца, сэра Джона (в исполнении Клода Рейнса). Однако, когда Ларри пытается спасти местную поселянку от нападения цыгана-оборотня, тот успевает нанести герою роковой укус, прежде чем Ларри насмерть забивает его своей тростью с серебряным набалдашником.

Теперь Ларри сам превратился в оборотня и вынужден осознать, что даже тот, кто сердцем чист, волей судьбы может превратиться в волка, когда восходит полная луна и проклятие настигает его…

Герой Нила Геймана, оборотень-киллер Лоренс Тальбот, впервые появляется в рассказе «Просто опять конец света» (Only the End of the World Again), вошедшем в антологию «Тени над Иннсмутом» (Shadows Over Innsmouth, 1994). Эта история в духе Лавкрафта посвящена выслеживанию Глубоких, [121] — только Тальбот, детектив-оборотень, в силах предотвратить возвращение Старших Богов. Мы предлагаем вниманию читателя стихотворение в прозе, написанное Нилом Гейманом специально для этой антологии. Тальботу вновь предстоит сразиться с мифологическим чудовищем, только уже в наши дни.

120

Оригинальное название стихотворения «Bay Wolf» и, конечно, представляет собой красноречивую перекличку с эпосом «Беовульф», в котором также идет речь о битве мифических могучих чудовищ. — Прим. пер.

121

Глубокие —

демонические существа из так называемого пантеона Ктулху. Обитают в водных глубинах.

Рот сказал:

«Вот что, Тальбот, кто-то людей моих мочит. Выясни, кто, и разберись. Пресеки».

Голос его рокотал в телефонной трубке, как в ракушке море рокочет.

Я отвечал:

«Взять и пресечь? Разобраться? Как это?»

Рот отвечал:

«Дело твое. Мне важно одно лишь: чтобы после разборки убийца не ушел как ни в чем не бывало. Ну, ты меня понял». Я его понял. Вот так я был нанят.

Слушайте дальше. Вся эта заварушка была в Лалаланде, в две тыщи двадцатых. Гар Рот в Венис-Бич всем заправлял. У него под началом ходили и сутенеры, и девки, и просто бандиты. Долю имел в наркоте и стероидах. Крут был мужик. Это-то чуяли все и его обожали — грудастые шлюхи, качки и задастые парни, все в коже. От Малибу до Лагуны не было круче Гар Рота. Дань собирали ребята его регулярно. Он, говорю я, на побережье был главный — никто не оспаривал это. Многим владел: его казино, и отели, и бары. Чем не владел, то окучивал: все под Гар Ротом ходили. Выстроил на побережье Гар Рот заведенье — там и паслась пляжная вся эта кодла. Клуб, дискотека, ну и наркотики, видно, опять же.

Что говорить, этот город молился на плоть, и уж где-где, а в клубе Гар Рота плоти было с избытком. Круглые сутки гуляли — кололись, курили и пили. Музыка так грохотала, что даже в костях отдавалась. Тут-то неладное и началось: пачками гибли. Кто убивал и зачем, неизвестно, — однако убийства те были жестоки. Кто-то, незримо прокравшись на пляж, колол черепа как гнилые орехи, вспарывал жертвам своим животы, кишки выпускал, обрывал руки-ноги, откусывал груди и члены. В шуме прибоя и грохоте музыки — кстати, в тот год почему-то самый тяжелый «металл» снова был в моде, — криков никто и не слышал, трупы ж потом находили, да опознать удавалось отнюдь не всегда их. Жертв выносило на берег — утащенных ранее в воду. Всегда спозаранку. Рот порешил: ему мстят по наркоте конкуренты. В клубе удвоил охрану, снаружи — утроил, камер везде понатыкал. Катер кружил круглосуточно неподалеку — подкараулить убийцу. Снова пришел он — а может, она иль они, — и никто их не видел. Ни на одной из видеопленок — а камеры были повсюду — не разглядели и тени. Жертвы опять были просто растерзаны в клочья.

Что это было, что несло эту смерть, никто так и не понял. Ясно одно: человек ли то был или дьявол — все едино, тошнотворно жесток. Кровь и кишки на песке, и неузнаваемы лица. У женщин из подновленных пышных грудей вырывало оно вставки из силикона. Что у мужчин отрывало, вы сами поймете. Те, кто стероиды колет, похвастаться мышцами может, но гениталии эта продукция портит, они уменьшаются и обвисают. Их-то убийца качкам отрывал. И валялись на пляже рассветном — нет, не медузы, не звезды морские, а плоти комочки.

Рот вне себя был: уже не узнать ни клуба, ни пляжа. Взял телефон, позвонил мне. Мы договорились о встрече.

Что ж, я пришел. Вокруг Рота дрыхли вповалку парни и девки — как на подбор, красивые шлюхи обоего пола.

Перешагнув их, я тронул его за плечо. И тотчас же замер на месте — я был под прицелом. Добрый десяток стволов мне нацелили в сердце и в голову Рота громилы. «Эй, — говорю, — вы чего? Я не монстр. Вернее, не ваш, если точно. То есть я монстр, но только не ваш я пока что».

Взял мою карточку Рот.

«А, — говорит он мне, — Тальбот. Киллер ты и детектив, и с тобой мы перетирали насчет кое-каких неполадок?»

«Да, — отвечаю, а сам все кошу под крутого. — Я неполадки любые улажу. Были бы бабки. Так что ж, по рукам?»

«Бабки? Конечно. Скажи, сколько надо, — заплатим. Заметано. Дальше. Ты их боишься — убийц? Я так думаю, мафия это. Или они китаёзы, или же евроизраиль».

«Нет, не боюсь никого, — отвечаю. — Чего мне бояться?» Ротовы люди прижукнулись как-то, ходили как тени. То есть на месте стволы у охраны и титьки у девок, но поглядел бы на них я до всей этой каши. Жалко, что клуб не в расцвете теперь, а в упадке. Я б поглядел. Поучаствовал. Не отказался б.