Мистерия

Нигро Дон

ЮНГ. Но я не хочу, чтобы вы умирали.

ФРЕЙД. Тогда почему мумифицированные трупы не сходят у вас с языка?

ЮНГ. Меня просто интересуют мумифицированные трупы. Неужели человек не может интересоваться мумифицированными трупами, не желая вам смерти? Это нелепо.

ФРЕЙД. Не так и нелепо рассматривать вероятность того, что

у человека может демонстрировать интерес к мумифицированным трупам, чтобы на самом деле замаскировать страстное желание сплясать казачий танец над трупом другого человека.

ЮНГ. Казачий танец я не спляшу. Разве что польку. Но у меня слишком большие ноги.

ФРЕЙД. Я не говорю о ваших ногах. Я лишь предполагаю, что вы, возможно, хотите меня убить.

ЮНГ. Но я не хочу вас убивать.

ФРЕЙД. А вы б этом подумайте. Я – отец. Вы – сын. Сын хочет убить отца, забрать женщин и всю власть. Я просто рассуждаю. Такое случается.

ЮНГ. Никто никогда не поверит, что я – ваш сын. Я здоровенный, как битюг. А вы не больше заборного столба. Я блондин. Вы – брюнет.

ФРЕЙД. Видите? Теперь вы говорите обо мне с пренебрежением.

ЮНГ. Я не говорю о вас с пренебрежением. Просто я иногда раздражаюсь из-за того, что вы не слушаете. Ваш разум отгорожен от всего.

ФРЕЙД. Мой разум не отгорожен.

ЮНГ. Когда-то он был открыт, но теперь амбарные ворота быстро закрываются.

ФРЕЙД. Мои амбарные ворота не закрываются. С вашей стороны это поиск рационального объяснения. Вы пытаетесь найти оправдание вашей нарастающей неприязни по отношению ко мне.

ЮНГ. Разумеется, когда ваш разум более открыт, в нем происходит много странного. Скажем, эта история с носами.

ФРЕЙД. Не понимаю, какое отношение имеют к этому носы.

ЮНГ. Вы должны признать, что какое-то время были одержимы носами.

ФРЕЙД. Никогда я не был одержим носами.

ЮНГ. Вы сравнивали нос с пенисом.

ФРЕЙД. Я выдвигал некоторые гипотезы касательно носов.

Человек может выдвигать гипотезы касательно носов. Вы обвиняете меня в закрытости разума, а потом высмеиваете за то, что иногда я свой разум открываю. Тогда как амбарные ворота в ваш давно не просто раскрыты нараспашку, но свалились с петель. Любое больное животное из леса может в него войти.

ЮНГ. Если нам не достает смелости воспринимать новые идеи, можно считать, что мы умерли.

ФРЕЙД. Не говорите мне о смелости. У нас есть враги, которые думают, что мы безумны. Врачи, которые кипят от неистовой, изо всех сил подавляемой ненависти к нам. Эти люди хотят уничтожить нас. Они не хотят верить в существовании подсознательного. Они в ужасе от самой этой концепции. Она для них гигантская угроза. Поэтому они нападают на нас. Высмеивают. Мы должны проявлять предельную осторожность. И раскрывая объятья безумным версиям, мы даем нашим врагам шанс наброситься на нас.

ЮНГ. Да пошли они все. Нельзя осторожничать в поисках истины. В проверке и представлении результатов – да, осторожность, разумеется, не помешает. Но не в поиске. В поиске надобно быть абсолютно бесстрашным. Почему я должен тратить время, тревожась о том, что подумает обо мне кучка злобных кретинов? Если они высмеивают нас, хрен с ними. Это всего лишь доказательство их трусости и глупости.

ФРЕЙД. Вы демонстрируете высокомерность сына, рожденного с правом на привилегии.

ЮНГ. Привилегии? Не получил я при рождении никаких привилегий. За женой ухаживал в костюмах с лоснящимися руками и дырявых носках. Ее отец смотрел на меня так, словно я могу разве что кормить его свиней.

ФРЕЙД. Ничего не могу сказать про лоснящиеся рукава, но чувство собственного превосходства было при вас всегда и, должен отметить, привлекательности вам это не добавляло. Это заносчивость христианства.

Конец ознакомительного фрагмента.