Мистер
Шрифт:
Вот привязалась!
У нас с ней все давно решено. Она отлично меня знает. И новый перепихон ничего не изменит. Я люблю ее… по-своему, конечно. Как друг, давний добрый друг.
Я сдвигаю брови. Не позвонил ей вчера, и не собираюсь. Не знаю, что ей сказать.
«Трус», – шипит моя совесть. Отблески Темзы на потолке играют легко и свободно. Смеются надо мной. Напоминают, чего я лишился.
Свободы.
И что приобрел.
Ответственность.
Черт!
Меня переполняет чувство вины – незнакомое и непрошеное. Кит все завещал мне.
Я быстро набираю сообщение для Каро.
«Сегодня занят. Ты в порядке?»
Пять утра. Каролина еще спит. Можно выдохнуть. Разберусь с ней попозже, вечером… или завтра.
Хизер шевелится, ее глаза распахиваются.
– Привет, – неуверенно улыбается она. Я отвечаю ей тем же, однако ее улыбка меркнет. – Я, наверное, пойду.
– Ты уходишь? – Меня охватывает надежда. – Не нужно. Куда торопиться? – Мой голос звучит вполне искренне.
– Мне пора на работу, а в красном платье в офис лучше не показываться. – Она садится на кровати, прикрывая шелковой простыней свои прелести. – Все было… здорово, Максим. Я оставлю тебе свой номер телефона. Позвонишь? А в Тиндер не пиши, лучше по телефону.
– Конечно, позвоню, – без труда лгу я.
Притянув ее лицо к своему, я нежно целую девушку. Она сконфуженно улыбается. Потом встает, плотно завернувшись в простыню, и принимается собирать с пола одежду.
– Вызвать тебе такси?
– Я на Убере доеду.
– Ладно, вызову Убер.
– Спасибо. Мне в Патни.
Она диктует адрес, я встаю, натягиваю джинсы и, прихватив телефон, выхожу из спальни, чтобы не смущать девушку. Все-таки некоторые странно ведут себя утром после бурной ночи. Прямо тихони и скромняги. Куда пропала сладострастная сирена, с которой я провел ночь.
Заказав машину, я просто жду, глядя на другой берег Темзы. Наконец Хизер выходит и протягивает мне обрывок бумаги.
– Мой номер телефона.
– Спасибо. – Я засовываю записку в задний карман. – Машина будет здесь через пять минут.
Хизер неловко оглядывается, избегая смотреть в глаза. Молчание затягивается.
– У тебя уютная квартира, очень просторная, – говорит она, хватаясь за бессмысленную болтовню, как за спасательный круг. Заметив гитару и рояль спрашивает: – Ты играешь?
– Да.
Она направляется к роялю.
– Так вот почему у тебя такие искусные руки.
Хизер вдруг хмурится, будто осознав, что произнесла эти слова вслух, и ее щеки окрашиваются румянцем.
– А ты играешь? – спрашиваю я.
– Нет… Во втором классе училась играть на блок-флейте, а потом бросила. – Хизер с облегчением едва заметно улыбается; наверное, рада, что я не обратил внимания на ее слова о моих руках. – А зачем тебе вот это все? – спрашивает она, кивнув на стопки дисков и iMac на столе в углу.
– Я диджей.
– Да?
– Кручу диски пару раз в месяц в одном клубе в Хокстоне.
– Так вот почему
Я молча киваю.
– А фотографии? Тоже твоих рук дело? – Хизер показывает на черно-белые пейзажи – фотографии на холсте, которые украшают стены гостиной.
– Да. А еще я иногда и сам стою перед камерой.
Хизер непонимающе хмурится.
– Позирую фотографам. Для журналов, как правило.
– Ах вот оно что! Сколько же у тебя талантов!
Она улыбается чуть увереннее. Вот и хорошо. Она великолепна, настоящая богиня.
– И швец, и жнец, и на дуде игрец, – посмеиваюсь я над собой, и улыбка Хизер меркнет, между бровями появляется морщинка.
– Что-то не так? – спрашивает она.
Не так? Какого дьявола ей взбрело в голову?
– Нет, что ты. Все так. – Мой телефон коротко жужжит – пришло сообщение: машина для Хизер на месте. – Я тебе позвоню.
Я помогаю девушке набросить на плечи жакет.
– Нет, не позвонишь. Но ты не беспокойся. И не надо. Я прекрасно провела время.
– И я. – Не спорить же с ней! – Хочешь, спущусь с тобой к машине? – спрашиваю я, провожая Хизер к входной двери.
– Я уже большая девочка. Пока, Максим. Была рада с тобой познакомиться.
– И я с тобой… Хизер.
– Молодец. – Ее лицо светится – довольна, что я запомнил имя. И я улыбаюсь в ответ. – Так даже лучше. Желаю тебе найти то, что ты ищешь.
Быстро приподнявшись на цыпочки, Хизер застенчиво целует меня в щеку, потом разворачивается и семенит на высоченных каблуках к лифту. Нахмурившись, я провожаю взглядом ее великолепную задницу, которая покачивается под красным платьем.
«Желает мне найти, что я ищу? Что еще за ребус? У меня всего предостаточно. И ты целую ночь принадлежала мне. Завтра на твоем месте будет другая. Разве мне нужно что-то еще?»
Прощальные слова Хизер неожиданно что-то во мне растревожили, однако, возвращаясь в спальню, я уже просто с облегчением вздыхаю: она ушла. Снимаю джинсы, залезаю под одеяло, а слова все крутятся у меня в голове, царапают по живому.
«Желаю тебе найти то, что ты ищешь».
Твою мать. Что за чушь?
Я только что унаследовал огромное поместье в Корнуолле, еще одно в Оксфордшире, земли в Нортумберленде и кусок Лондона, но какой ценой?
Перед глазами вновь встает мертвенно-бледное, безжизненное лицо Кита.
Черт.
Сколько народу теперь зависит от меня… многовато, честно говоря: арендаторы, работники поместий, прислуга в четырех усадьбах, застройщики в Мейфере…
Вот ведь хрень.
Да пошел ты, Кит, нашел время сдохнуть!
Закрыв глаза, я гоню непролитые слезы и впадаю в оцепенение под шелест прощальных слов Хизер.
Глава 2
Алессия поглубже зарывается руками в карманы старой куртки Михала, тщетно пытаясь согреть пальцы. Потуже обернув голову и шею толстым шарфом, она бредет сквозь леденящую зимнюю морось к многоэтажному дому на набережной Челси. Сегодня среда, уже второй день она работает одна, без Кристины, и направляется в большую квартиру, где стоит рояль.