Мистер убийца
Шрифт:
– Поразительно. Ну хорошо, если их нет дома, то где они?
– Они отправились утром за покупками, а недавно зашли пообедать в ресторанчик около дороги номер двести три. Через час или около того они будут уже дома.
– За ними кто-нибудь следит?
– Само собой.
Оповещенные о надвигающейся буре, лыжники возвращались в город в машинах с лыжными принадлежностями на багажниках. На одной из них Ослетт заметил наклейку на заднем стекле, на которой было написано: "Моя жизнь в горах – и я люблю это!"
Когда они остановились у светофора за небольшим автобусом, который, казалось, был напичкан
– Слышали о проститутке в Канзас-Сити?
– Задушена, – ответил Ослетт. – Но нет доказательств, что это сделал наш парень, если даже кто-то похожий на него и ушел с ней из ресторана.
– Тогда вы не все знаете. Анализы спермы уже получены в Нью-Йорке. Их проверили. Это наш парень.
– Они уверены в этом?
– Абсолютно.
Вершины гор начали покрываться дымкой. Облака стали местами свинцовыми, местами пепельно-серыми и даже черными.
Настроение Ослетта тоже резко испортилось, как и погода.
Следуя за автобусом с блондинками через перекресток, Ален Спайсер заметил:
– Значит, он вполне способен на секс с женщинами.
– Но он был задуман… – Ослетт не мог даже закончить фразу. У него уже не было никакой веры в работу инженеров-генетиков.
– Пока, – продолжал Спайсер, – через полицейские контакты наша контора составила список пятнадцати убийств, связанных с сексуальным насилием, которые можно приписать нашему малышу. Все дела не закончены. Жертвы – красивые и молодые женщины. В городах, куда он приезжал, и в то время, когда был там. Один и тот же способ убийства во всех случаях, включая особую жестокость после того, как жертва была уже без сознания от удара по голове, но чаще от удара кулаком в лицо… видимо, для того, чтобы обеспечить молчание во время убийства.
– Пятнадцать, – повторил Ослетт. Губы не слушались его.
– Может быть, больше. Гораздо больше, – Спайсер отвел глаза с дороги и взглянул на Ослетта. В его глазах ничего нельзя было прочитать, поскольку они были спрятаны за темными очками. – И лучше надеяться, что он убил всех женщин, с которыми спал.
– Что вы имеете в виду?
Вновь глядя на дорогу, Спайсер сказал:
– У него очень много спермы. И она активна. Он может оплодотворить женщину.
Ослетт не хотел признаваться в этом даже самому себе, но уже до того, как заговорил Спайсер, он был готов к плохим новостям.
– Вы понимаете, что это означает? – задал вопрос Спайсер.
С заднего сиденья раздался голос Клокера:
– Что первый рабочий экземпляр человека Альфа-поколения, полученный клонированием, представляет собой неуправляемое создание, мутирующее по неизвестным нам причинам и правилам и способное занести в человеческие гены такой генетический материал, который может дать жизнь новой, абсолютно враждебной расе практически непобедимых суперсозданий, внешне похожих на людей.
На мгновение Ослетт подумал, что Клокер зачитал строчку из своего последнего романа серии "Звездный трек", потом сообразил, что он очень точно обрисовал самую суть кризиса.
Спайсер сказал:
– Если наш парень не пристукнул всех шлюх, с которыми спал, если он сделал несколько детишек и
Продвигаясь на север через долину Оуэнз, мимо горных склонов Инайо с восточной стороны и возвышающихся вершин Сьерры-Невады с запада, Марти обнаружил, что телефон сотовой связи не всегда срабатывал, как полагается, так как горный ландшафт мешал передаче микроволновых сигналов В случаях, когда он все-таки дозванивался до родителей в Маммоте, телефон звенел и звенел, но никто не брал трубку.
После шестнадцатого гудка он нажал на кнопку "конец связи", и, отключив телефон, сказал:
– До сих пор нет дома.
Его отцу было шестьдесят шесть, а матери – шестьдесят пять. Они были школьными учителями и в свое время вместе вышли на пенсию. По современным стандартам они были все еще молодыми здоровыми и жизнерадостными, влюбленными в жизнь, поэтому ничего удивительного в том, что они куда-то ушли, не было. Они предпочитали проводить время вне дома, а не сидеть целый день в креслах, смотря телевизионные шоу и мыльные оперы.
– А мы надолго останемся у дедушки с бабушкой? – спросила Шарлотта с заднего сиденья. – Мне хватит времени, чтобы она научила меня играть на гитаре так, как она? Я уже играю на пианино, но думаю, что мне больше нравится гитара. И если я собираюсь стать известным музыкантом, – а это пока меня очень привлекает, – тогда мне было бы легче везде иметь при себе музыкальный инструмент. Ведь пианино за собой не потаскаешь на спине?
– Мы не будем навещать бабушку с дедушкой, – ответил Марти, – мы даже не остановимся там.
Шатлотта и Эмили застонали от разочарования. Пейдж вставила:
– Мы сможем навестить их позже, через несколько дней посмотрим. А сейчас мы едем в хижину,
– А! – воскликнула Эмили, а Шарлотта добавила:
– Хорошо. – Марти услышал, как они хлопнули друг друга по ладошкам, что выражало их радость.
Хижина, которая принадлежала его родителям, находилась в горах, в нескольких милях от Маммот-Лейкса, между городом и озерами, недалеко от маленького поселения под названием Лейк-Мери. Это было очаровательное место, окруженное высокими соснами и елями, куда в течение многих лет его отец вкладывал большой труд. Для девочек, которые росли в лабиринте домов на окраине округа Орандж, хижина казалась заколдованным замком из сказки.
Марти требовалось несколько дней, чтобы решить, что делать дальше. Он хотел изучить новости, посмотреть, как будет раскручиваться его история; таким образом он надеялся понять, кто его враги и насколько они сильны, причем под врагами он подразумевал не только ворвавшегося в их дом сумасшедшего двойника.
Они не могли остановиться у родителей. Их дом был слишком доступен журналистам, если его история будет привлекать интерес и дальше. Кроме того, он был доступен и неизвестным заговорщикам, стоявшим за его двойником и постаравшимся, чтобы такое незначительное сообщение о нападении на его дом стало основной темой первых страниц газет, где его изображали человеком с сомнительной психикой.