Мистер убийца
Шрифт:
– Я люблю тебя, – сказал он, нежно обнимая ее. Положив свою руку поверх руки Марти, она произнесла:
– О Господи, я тоже люблю тебя, Марти, тебя – и девочек, больше всего на свете, больше жизни. Мы не должны позволить, чтобы с нами что-то случилось. Мы просто не можем этого позволить.
– Мы не позволим, – произнес он, но слова прозвучали несерьезно и неискренне, как бравада мальчишки.
Он сознавал, что ни один из них не питает ни малейшей надежды на то, что полиция защитит их. Он не мог скрыть своего раздражения по поводу того, что им не было предложено ничего такого, что
По своей сути детективные романы были о добре и зле, о победе первого над вторым и о надежности правоохранительной системы в современном демократическом обществе. Их с интересом читали, потому что они вселяли в читателя уверенность в том, что эта система по большей части действенна и жизнеспособна, даже если факты окружающей действительности иногда наталкивали на более тревожные выводы. Марти работал в жанре детектива с огромным удовольствием, так как верил, что правоохранительные органы и суды вершат справедливость, а если иногда попирают ее, то неумышленно. Сейчас, когда он впервые обратился к этой системе за помощью, она подвела его. Ее недееспособность не просто ставила под угрозу его жизнь и жизнь его жены и детей, но заставляла усомниться в ценности и правдивости всего, о чем он писал, в праведности цели, которой он посвятил столько лет упорных трудов и борьбы.
Вернулся лейтенант Лоубок, неся в руках прозрачный пластиковый пакет, внутри которого лежала небольшая черная сумочка на молнии размером с половину бритвенного набора. Он положил пакет на стол и сел.
– Мистер Стиллуотер, вы проверили все замки, когда утром уходили из дома?
– Замки? – переспросил Марти, удивляясь, к чему он клонит теперь, и стараясь не показывать своего гнева. – Да, я как следует все закрыл. Я вообще очень внимательно отношусь к этому.
– А вы уже задумывались, как этот самозванец сумел проникнуть в дом?
– Думаю, он разбил окно. Либо выломал замок.
– Вы знаете, что в этом пакете? – спросил Лоубок, постукивая по черной кожаной сумочке и не вынимая ее из пакета.
– Боюсь, я не обладаю рентгеновским зрением, – ответил Марти.
– Я думал, вы узнаете ее.
– Нет..
– Мы нашли это в вашей спальне.
– Я никогда раньше не видел ее.
– На туалетном столике.
– Не тяните, лейтенант, – вмешалась Пейдж. Губы Лоубока вновь тронула еле уловимая улыбка, похожая на тень прилетевшего на зов духа, витающего над столом во время спиритического сеанса.
– Это полный комплект отмычек.
– Так вот как он вошел, – произнес Марти.
Лоубок пожал плечами.
– Я могу сделать из всего этого такое умозаключение.
– Это очень утомительно, лейтенант. Мы беспокоимся о детях. Я согласен с женой – не тяните.
Облокотившись на стол и уставясь пристально на Марти, детектив сказал:
– Я работаю полицейским вот уже двадцать семь лет, мистер Стиллуотер, это первый случай в моей практике, когда для того, чтобы проникнуть в дом, используется набор отмычек профессионального взломщика.
– И что из этого?
– Обычно они ломают стекло или взламывают замок, как это предположили
– Это был не простой вор-взломщик.
– О да, теперь я это вижу, – сказал Лоубок. – Этот парень еще тот артист. Сами посудите: он умудряется выглядеть вашей копией, несет какой-то непонятный вздор, требуя назад свою жизнь, является в дом вооруженным пистолетом, пользуется инструментом вора-взломпщка подобно артисту, исполняющему роли профессиональных взломщиков в фильмах с криминальным сюжетом а-ля Голливуд, получает две пули в грудь, а ему хоть бы хны, теряет море крови, но не умирает, а встает и уходит. Он очень дерзок, этот парень, но он еще и очень таинствен. Эту роль мог бы сыграть Энди Гарсия или Рей Лиотта, который играл в "Хороших парнях".
До Марти вдруг дошло, к чему клонит детектив и зачем он это делает. Ему бы следовало догадаться об этом раньше, но он не врубился, так как это было слишком очевидно. Марти-писатель искал более экзотическое и сложное объяснение с трудом скрываемому недоверию и враждебности Лоубока, тогда как тот шел по проторенной дорожке избитых клише.
Детектив вскоре преподнес им еще один неприятный сюрприз. Вновь наклонившись к столу и глядя Марти прямо в глаза он спросил:
– Ваши девочки держат дома животных, мистер Стиллуотер?
– Шарлотта держит. Нескольких.
– Странная коллекция домашних животных. Пейдж холодно произнесла:
– Шарлотта не считает их странными.
– А вы?
– Тоже не считаю. Какое это имеет значение, странные они или нет?
– Они у нее давно? – поинтересовался Лоубок.
– Одни – давно, другие – не очень, – ответил Марти, сбитый с толку новым витком продолжающегося интервьюирования.
– Она их любит?
– Да. Очень. Как всякий ребенок. Любит такими данными, как они есть.
Кивая головой и постукивая ручкой по тетради, Лоубок сказал:
– Еще один дерзкий выпад, и тоже очень убедительный. Если вы детектив и при этом сомневаетесь в правдивости всего этого сценария, вашего скептицизма отнюдь не убавится, узнай вы, что самозванец уничтожил всех домашних животных вашей дочери.
У Марти замерло сердце.
– Нет, только не это. Неужели маленький бедный Уискерс, Лоретта, Фред, все они? – произнесла Пейдж голосом, полным страдания.
– Мышь задушена и мертва, – сказал Лоубок, глядя прямо на Марти. – У хомяка свернута шея, черепаха раздавлена ногами, жук также. Про остальных не знаю, я не рассматривал их так внимательно, как этих животных.
Марти охватила ярость, и он сжал под столом пальцы в кулаки. Он знал, что Лоубок считает, что это он убил животных, просто для того, чтобы придуманная им ложь выглядела правдоподобно. Никто ведь не поверит в то, что любящий отец способен затоптать ногами любимицу дочери – маленькую черепашку и свернуть шею хорошенькому маленькому хомячку ради какой-то низменной цели, которая, по мнению Лоубока, двигала Марти; поэтому детектив ошибочно полагал, что это сделал Марти для того, чтобы снять с себя вину и ввести полицию в заблуждение.