Мистер Ми

Круми Эндрю

Я порядком там побродил, пока нашел необходимые продукты. Собственно говоря, я несколько раз прошел мимо нужного мне отдела, но мое внимание было сосредоточено на указателях, от которых мне не было никакого проку, поскольку ни на одном не упоминалось слово «суп». Хотя супермаркет по размерам не превышает средней библиотеки, система индексов в нем так же далека от логики, как и хаотичный Интернет; единственным инструментом «поиска» оказался хмурый юнец, складывавший в.стопку картонные коробки. Я тронул его за плечо и спросил:

– А где у вас отдел супов?

Он посмотрел на меня непонимающим взглядом, словно я задал ему необычайно трудный вопрос (может быть, он недавно

поступил на работу?), потом спросил: «Какие супы – в пакетах?» Я постарался вспомнить, оставались ли у миссис Б. после приготовления ее прославленных творений какие-нибудь пакеты, но припомнил лишь, что она чистила и резала разные овощи. Я сказал юнцу, что мне нужны ингредиенты супа в сыром состоянии, может быть, в красных сеточках, которые я видел в мусорном контейнере, когда выбрасывал рекламные проспекты и прочую никому не нужную почту, оставленную миссис Б. для моего ознакомления. Хмурый юнец, казалось, никак не мог взять в толк, что мне надо, и этим напомнил мне Али из Диксонза. Непонятно, чему учат детей в школах. Он сказал, что мне, видимо, нужен отдел «Фрукты и овощи», а когда я его спросил, где он находится, ответил: «Справа, не доходя до „Консервов“.

– Может быть, мне и помогли бы ваши указания, – сказал я, – если бы я знал, где находятся «Консервы».

– Ну ладно, пошли, я вам покажу, – пробурчал хмурый юнец. И он привел меня к горе картофеля, моркови и прочих овощей, мимо которой я прошел до того, наверное, раз шесть или семь.

– А мясо здесь я смогу купить? – спросил я и описал мягкие с жировыми прослойками куски, коими миссис Б. уснащала свои изделия. Но хмурый юнец уже покинул меня и принялся опять складывать коробки. Пожалуй, это единственное занятие, подумал я, которое соответствует его способностям и манерам.

Овощи я выбирал наугад, решив купить всего понемножку и надеяться на лучшее. Некоторые показались мне весьма странными, особенно имбирь, чьи искривленные корни можно метафорически уподобить пальцам на ногах у миссис Б. (их мне иногда приходилось видеть, когда она, присев на кресло, со стоном сбрасывала с ног домашние тапочки). Я понятия не имею, клала ли она имбирь в свои «болтушки» (во всяком случае, в «Ночах у Амброза», основном источнике моих сведений по кулинарии, это растение не упоминается), однако мне казалось уместным, взяв за образец творения миссис Б., включить ингредиент, напоминавший ее облик.

Любезная дама, увидев мои затруднения с растущим числом и ассортиментом сеточек с овощами, которые я пытался удержать в одной руке, принесла мне проволочную корзинку. Другая дама, столь же любезная и столь же мне незнакомая, спросила, что я собираюсь делать со всеми этими овощами, и дала мне несколько бесценных советов. Она даже отвела меня к полке, где стояли пакеты с горохом и чечевицей, об огромном значении которых при приготовлении супов я не имел ни малейшего представления.

И вот, сделав все нужные покупки и заплатив за них, я шел по улице, обремененный несколькими целлофановыми пакетами, которые держал в обеих руках. Мне пришло в голову, что, судя по весу, всех этих продуктов, даже не считая добавленной к ним воды, должно хватить на огромную кастрюлю супа. Вдруг я увидел, что навстречу мне кто-то бежит. Это была девушка лет девятнадцати-двадцати, на ней была взмокшая от пота голубая майка. Хвостик стянутых резинкой волос весело мотался на бегу. Я также заметил, что в результате быстрого передвижения ее груди ходили под майкой ходуном. Когда она приблизилась ко мне, я остановил ее, подняв руку (что было непросто, учитывая, какой я держал в ней груз). Девушка посмотрела на меня с удивлением и, во всяком случае, не услышала

моих первых слов, потому что в уши у нее были вставлены наушники – они почему-то доставляют удовольствие молодым людям, хотя доносящиеся из них слабые звуки с назойливо повторяющимся ритмом больше всего напоминают жужжание бормашины.

– Не советую так бегать, милая, – сказал я девушке. – Действие неестественно возросших сил тяжести на ваше тело вызовет обвисание некоторых его частей, и вы уже к тридцати годам будете похожи на мою приятельницу миссис Б.

Признаюсь, что в основном я имел в виду груди девушки, а мое беспокойство об их состоянии основывалось на изучении обнаженной женщины с книгой в руках на экране компьютера, в результате которого у меня возникло заблуждение, что я так же хорошо разбираюсь в женской анатомии, как и в компьютерах. Как видишь, новое хобби расширило мой кругозор! Разговаривая с этой девушкой, я легко представлял ее лежащей на кровати в обнаженном виде, из чего можно было вывести, что она как бы тоже принимала участие в моих поисках «Энциклопедии» Розье.

К этому времени она вынула наушники. Я рассказал ей, что меня внезапно покинула миссис Б. (при этом девушка поглядела на меня с сочувствием) и что я несу домой эти овощи, чтобы попытаться сварить из них суп, хотя не надеюсь, что он получится особенно вкусным. Если он хотя бы будет приближаться по качеству к наихудшему, а не наилучшему супу, приготовленному миссис Б., я уже сочту свой опыт удавшимся.

– Хотите, я помогу вам донести пакеты? – предложила девушка, которую, как оказалось, звали Катриона. Я с благодарностью принял ее предложение. Мы медленно пошли к моему дому, и по дороге она рассказала мне, что изучает науку жизни.

– Науку жизни? – воскликнул я. – Это, наверное, замечательное времяпрепровождение!

Она несла больше пакетов, чем я, и, к моему удовольствию, выключила свой магнитофончик. Я с облегчением заметил, что теперь, когда мы шли спокойным шагом, ее груди колыхались гораздо меньше.

– Мне всегда хотелось поговорить с ученым, – сказал я. – Я хотел бы услышать от него ответ на один вопрос.

– Какой? – спросила она.

Мы уже почти подошли к моему дому.

– Почему на свете не существует зеленых собак и кошек?

Вопрос, казалось, привел ее в недоумение.

– То есть как?

– Есть же зеленые птицы, и насекомые, и змеи, а кошки бывают рыжие, оранжевые и даже голубоватые. Но зеленых не бывает. Это же был бы для них очень полезный цвет – им было бы легче прятаться.

Катриона остановилась и посмотрела на меня с улыбкой.

– Не знаю, – сказала она. – На этот вопрос я ответить не могу.

– Мы уже почти пришли – надо только завернуть за угол. Я могу сам донести все это домой – если вам надо куда-то бежать, хотя, на мой взгляд, этого делать не следует.

Но Катриона сказала, что донесет покупки до самого дома, а когда мы оказались на пороге, я предложил ей зайти и выпить чашку чая с куском хлеба, намазанным джемом, – если ее устраивает такое угощение (вообще-то я собирался в награду за помощь дать ей немного денег).

– Что ж, – сказала она, – не откажусь.

Как все странно складывается, думал я, разыскивая в буфете чай и ломая голову, сколько ложек заварки надо класть. В гостиной сидит Катриона. Кто бы подумал, размышлял я, что спущенное колесо, проливной дождь, случайно обнаруженная книга и странная картинка на экране компьютера дадут мне возможность завести новое интересное знакомство? И где все-таки миссис Б. держит чай? Катриона, видимо, услышав, как я выдвигаю и задвигаю ящики и хлопаю дверцами буфета, пришла на кухню и спросила: