Мистер Мерседес
Шрифт:
АБЗАЦЫ ИЗ ОДНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ.
ФРАЗЫ С ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ.
ФРАЗЫ В КАВЫЧКАХ.
ПРИЧУДЛИВЫЕ ФРАЗЫ.
НЕОБЫЧНЫЕ СЛОВА.
ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЕ ЗНАКИ.
Тут он останавливается, постукивая ручкой по нижней губе, и вновь полностью перечитывает письмо, от слов Дорогой детектив Ходжес до Надеюсь, это письмо Вас взбодрило. Потом добавляет еще два заголовка на уже густо исписанной странице:
ИСПОЛЬЗУЕТ БЕЙСБОЛЬНЫЕ МЕТАФОРЫ, МОЖЕТ, БОЛЕЛЬЩИК.
С КОМПЬЮТЕРОМ НА ТЫ (МОЛОЖЕ 50?).
Он далеко не уверен в двух последних предположениях. Спортивные метафоры стали расхожими, особенно среди знатоков политики, и в наши дни на
По этой части полицейской работы он всегда выказывал недюжинный талант, и на интуицию приходилось куда больше двенадцати процентов.
Он уже выписал с десяток примеров под НЕОБЫЧНЫМИ СЛОВАМИ и теперь обвел кружком два: компатриоты и самопроизвольная эякуляция. Потом добавил фамилию – Вамбо. Мистер Мерседес – говнюк, но умный, начитанный говнюк. У него большой словарный запас, и он не делает грамматических ошибок. В этот момент Ходжес представляет себе, как Джером Робинсон говорит: «Проверка орфографии, сечешь, чувак?»
Конечно, конечно, нынче все, у кого есть программа проверки правописания, могут похвастаться грамотностью, но Мистер Мерседес правильно написал достаточно простую, но редкую фамилию: Вамбо. Никаких тебе Вамбу или Вамбоу. Все точно, как и положено. То есть книги Мистер Мерседес наверняка читал. Может, и не классику, но уровень его писательского мастерства намного выше, чем у авторов диалогов в таких сериалах, как «Морская полиция: спецотдел» или «Кости».
Домашнее обучение, старшая школа или самообразование? Имеет ли это значение? Может, нет, а может, и да.
Ходжес думает, что самообразование можно вычеркнуть. Стиль письма слишком… какой?
– Непринужденный, – сообщает он пустой комнате, но это еще не все. – Свободный. – Никакой зажатости. Он учился у других. И писал для других.
Зыбкое умозаключение, но оно подкрепляется некой цветистостью стиля – этими ВЫЧУРНЫМИ ФРАЗАМИ. Считаю себя обязанным начать с того, чтобы поздравить, пишет он. Вы раскрыли в буквальном смысле сотни преступлений, пишет он. И дважды: Думали ли Вы обо мне? В старшей школе за английский язык и литературу Ходжес получал пятерки, в колледже – четверки, и он знал, как это называется: усилительный повтор. Неужели Мистер Мерседес воображает, что его письмо опубликуют в местной газете, что оно будет циркулировать в Интернете, будет цитироваться (с некой долей вынужденного уважения) в шестичасовом выпуске «Новости на Четвертом канале»?
– Конечно, воображаешь, – говорит Ходжес. – Когда-то давно ты зачитывал свои сочинения в классе. Тебе это тоже нравилось. Нравилось быть в центре внимания. Правда? Когда я тебя найду… если я тебя найду… наверняка выяснится, что по английскому языку и литературе ты учился никак не хуже меня. – Может, даже лучше. Ходжес не помнит, чтобы он использовал усилительный повтор, разве что случайно.
Да только в городе четыре муниципальных старших школы, и одному Богу известно, сколько частных, не говоря уже о подготовительных, двухгодичных колледжах, Городском колледже и Католическом университете Святого Иуды. Достаточно стогов сена, чтобы спрятать одну отравленную иголку. Даже если он учился в здешней школе, а не в Майами или Финиксе.
Плюс он хитрец. В письме полно слов, которые начинаются с большой буквы,
Но.
Говнюк не так умен, как он о себе думает. Письмо практически наверняка содержит два настоящих «отпечатка пальцев»: один смазанный и один идеально четкий.
Смазанный – постоянное использование чисел вместо слов: 27, не двадцать семь, 40 вместо сорока, детектив 1-го класса. Числа могут быть только маскировкой, он это знает, но велика вероятность, что Мистер Мерседес и не подозревал о том, что это отпечаток.
«Если бы я смог привести его в ДК-4 и попросить написать: Сорок воров украли восемьдесят обручальных колец…»
Только К. Уильям Ходжес никогда больше не попадет в допросный кабинет, включая ДК-4 – его любимый, точнее, счастливый, как он всегда думал. Хотя, если выяснится, что он залез в это дерьмо, сидеть ему по другую сторону металлического стола.
Ладно, хорошо, Пит приводит этого парня в ДК. Пит, или Изабель, или они оба. И просят написать: 40 воров украли 80 обручальных колец. Что тогда?
Потом они просят его написать: Копы поймали преступника, прячущегося в проулке. Только слово перп произносят невнятно. Потому что, несмотря на его уровень писательства, Мистер Мерседес думает, что человек, совершающий преступные деяния, – перк. Может, он также думает, что специальные привилегии – это перп, как в Перп генерального директора путешествовал 1-м классом.
Ходжеса это не удивляет. До колледжа он сам думал, что игрок, который бросает мяч на бейсбольном поле, штуковина, из которой наливают воду, и предмет в раме, который вешают на стену, чтобы украсить квартиру, пишутся одинаково. Он видел слово picture [12] в самых разных книгах, но разум каким-то образом отказывался зафиксировать его. Его мать говорила: «Поправь эту pitcher [13] , Керм, она перекосилась», а отец иногда давал ему денег на «pitcher– шоу», и это накрепко засело в голове.
12
Picture – картина (англ.).
13
Pitcher – кувшин, питчер (англ.).
Я узнаю тебя, когда найду, милок, думает Ходжес.
Он пишет слово большими буквами и обводит снова и снова, берет в плотный круг. «Ты окажешься тем говнюком, для которого “перп” – это “перк”».
Он отправляется на прогулку по кварталу, здоровается с людьми, которых давно не видел. Кого-то – несколько недель. Миссис Мельбурн возится в палисаднике и, заметив Ходжеса, приглашает его отведать кофейного торта.
– Я тревожилась за вас, – говорит она, когда они усаживаются за стол на кухне. У нее яркий, пронзительный взгляд вороны, которая видит перед собой только что раздавленного бурундука.