Мистер Кларнет
Шрифт:
По обе стороны коридора тянулись классные комнаты, куда можно было заглянуть через стекла в дверях. Учеников в классах было немного, мальчики и девочки, одеты в симпатичную форму – голубые юбки или шорты и белые рубашки или блузки. Все в безукоризненном порядке. Внимание на учителя полное, даже на задних партах. Макс не мог представить подобную дисциплину ни в одной американской школе. Невероятно, чтобы ученики слушали учителя с таким интересом.
Они поднялись на следующий этаж.
– Какую вы имеете от этого выгоду? – спросил
– Выгоду?
– Бизнесмены денег на ветер не бросают. Что вы с этого имеете?
Аллейн улыбнулся:
– Дети заканчивают учиться и приходят к нам работать.
– Все дети?
– Да. У нас бизнес по всему миру. Они работают в Штатах, Англии, Франции, Японии, Германии.
– А если где-нибудь им сделают заманчивое предложение?
– Чтобы избавить наших воспитанников от искушения, – Аллейн засмеялся, – мы предлагаем им в шестнадцать лет подписать контракт, по которому они будут обязаны трудиться у нас до тех пор, пока не погасят затраты на их обучение и прочее.
– Они должны погасить затраты? – удивился Макс. – С каких это пор затраты на благотворительность требуют погашения?
– А я разве говорил, что это благотворительность?
На следующем этаже находились такие же классы с образцовыми учениками.
– Задолженность погашается обычно за шесть-семь лет, – добавил Аллейн. – У девушек этот срок больше, примерно восемь-девять лет. Конечно, тот, кто может выплатить сразу всю сумму, совершенно свободен.
– Но откуда им взять такие деньги? – В голосе Макса прозвучало сдерживаемое раздражение. – Ведь таких, как вы, мистер Карвер, немного.
– Макс, я не виноват, что родился богатым, как и они не виноваты, что родились в нищете, – ответил Аллейн. Его тонкие губы сложились в смущенную улыбку. – Мне понятны ваши опасения, но поверьте, никто не считает это кабалой. Наши выпускники счастливы. И мы не остаемся внакладе. Девяносто девять процентов вложенного возвращается. Возьмем, например, здешних преподавателей. Вот это Элоиза Кроляк. – Он показал на миниатюрную светлокожую женщину в свободном темно-зеленом платье, близком по покрою к монашескому. – Одна из наших выпускниц. Теперь директор школы.
– Кроляк? Полячка? – Макс внимательно разглядывал директрису. Черные волосы, убранные сзади в строгий пучок, небольшой рот с неправильным прикусом. Она была немного похожа на маленького грызуна.
– Элоизу привезли из поселения близ города Жереми. Там много светлокожих с голубыми глазами, как у Элоизы. В этих местах стоял польский полк, который дезертировал из наполеоновской армии и примкнул в сторонникам Туссен-Лувертюра. В благодарность за то, что они помогли Туссену одолеть французов, он подарил им Жереми. Солдаты все переженились и произвели красивое потомство.
«С некоторыми исключениями», – подумал Макс, разглядывая директрису школы.
Они поднялись на следующий этаж, где располагались столовая и помещения для персонала. Комната отдыха
– А где спят дети? – спросил Макс.
– В Петионвилле. Каждое утро их привозят и в конце дня забирают. В этом здании учатся дети до двенадцати лет. Для старших – дальше по дороге, недалеко отсюда.
– Ваши слуги тоже закончили эту школу?
– Да. Не всем же предназначено летать, Макс. Некоторые вынуждены ходить.
– Как же вы их разделяете? На тех, которые ходят и летают?
– А разве для вас новость, что есть дети, способные к учебе, тянущиеся к знаниям, а есть инертные, тупые, им невозможно ничего вдолбить в голову? Мы каждому находим занятие по способностям. Каждому даем возможность заработать себе на кусок хлеба. И не только. Работа у нас позволяет им построить или купить дом, достойную одежду, хорошо питаться. Вы видели бедняков на улицах? Так вот, наши выпускники не такие. Конечно, лучше было бы обеспечить всех, но мы, к сожалению, не настолько богаты.
– И у вас никогда не случались ошибки? Эйнштейн не был поставлен чистить туалеты?
– Нет, – произнес Аллейн с вызовом. – Способных детей мы выявляем в раннем возрасте.
Макс кивнул.
– Средняя продолжительность жизни на Гаити, – продолжил Аллейн, – примерно сорок восемь лет. А наши люди живут гораздо дольше. Доживают до старости. Видят своих детей взрослыми. Как все нормальные люди. Когда наши сотрудники появляются в деревнях, многие жители бросают своих детей, будто они сироты, чтобы забрали их. Это для них большое счастье. Присмотритесь внимательнее к здешней обстановке, Макс, и вы увидите, что иначе мы организовать это дело не можем.
34
На следующий день в четыре часа утра они выехали в Содо. За рулем сидела Шанталь. Водопад находился всего в сорока милях на север от Порт-о-Пренса, но тридцать из них надо было преодолеть по ужасной дороге. В хороший день поездка туда и обратно занимала в среднем десять часов. В плохой – в два раза дольше.
Шанталь приготовила плетеную корзину с едой.
Пищу здесь надо есть только свою. Конечно, по дороге им встретятся несколько кафе, и у водопада есть небольшой туристический поселок Вильбонейр, но в тамошних заведениях могут подсунуть домашних грызунов под видом свинины, курятины или говядины.
– Зачем, собственно, мы направляемся в Содо? – спросила Шанталь.
– Во-первых, хочу поговорить с этим Лебаллеком. Фостин знал, кто похитил Чарли. Он мог рассказать это ему. Во-вторых, в городок Кларнет ездили мои предшественники. Надо выяснить, что их туда потащило, что они там увидели или услышали. Вероятно, натолкнулись на что-либо.
– Вы не думаете, что организаторы похищения уже давно приняли меры, чтобы там не осталось никаких свидетельств?
– Да, – кивнул Макс. – Но ничего нельзя знать заранее. Вдруг они что-нибудь недоглядели? Всегда есть шанс.