Мистер Кларнет

Стоун Ник

– Ты решил, что мальчика похитил он?

– Это ясно как день. Мотивов и мускулов более чем достаточно.

– Ты с ним говорил?

– Пытался, но с Винсентом Полом ты поговорить не можешь. Он станет говорить с тобой. Если захочет. – Последние две фразы Бисон произнес очень медленно.

– И он поговорил?

Бисон замолчал. Опустил голову. Макс смотрел на его голую макушку. Лишь по бокам сохранились жидкие пряди рыжеватых волос. Бисон оставался в такой позе минуту. Макс собирался сказать что-то, когда Бисон поднял голову. До сих пор его взгляд

был дерзким. Теперь в нем сквозил страх. Он посмотрел в окно, полез за сигаретой и закашлялся. Долго, захлебываясь. Наконец приступ закончился. Бисон подался вперед.

– Понимаешь, мне и в голову не приходило, что я приближаюсь к пропасти. Однажды я просто заснул вечером в своем отеле и проснулся в какой-то странной комнате с желтыми стенами. Как я туда попал? Привязанный к кровати, голый, лицом вниз. Вошли люди. Один всадил мне в задницу укол – и… бац. Я отключился. Словно вырубили свет.

– Ты видел этих людей?

– Нет.

– Что было потом?

– Я проснулся. Мне казалось, все происходит во сне. Я летел в самолете «Американ эйрлайнз», высоко в воздухе. Обратно в Майами. Никто не бросал на меня никаких странных взглядов. Спросил стюардессу, долго ли я проспал. Она сказала, больше часа. Поинтересовался у людей, сидевших сзади, может, они видели, как меня занесли. Нет, не видели. Когда они вошли, я уже спал.

– И ты не помнишь, как попал в самолет? Как прибыл в аэропорт? Ничего?

– Ничего. В аэропорту Майами я получил свой чемодан. Все было на месте. И только по дороге домой заметил рождественские украшения. Схватил газету и увидел, что сегодня четырнадцатое декабря! Понимаешь, два чертовых месяца выпали из памяти! Целых два, Мингус!

– Ты звонил Карверу?

– Надо было, но… – Бисон глубоко вздохнул. Коснулся груди. – Но у меня болело вот тут. Все горело. Добравшись до места, я наконец снял рубашку. А там вот что.

Бисон встал, расстегнул рубашку, приподнял грязный жилет. Его торс был покрыт густой порослью курчавых темнокоричневых волос, по форме смутно напоминающей бабочку. Волосы покрывали плечи и заканчивались у пупка. Но посередине они не росли. Там, где проходил длинный, шириной в полдюйма, розовый шрам, начинающийся чуть ниже шеи, простирающийся по груди, животу, вплоть до лобка.

У Макса пробежали мурашки по коже.

Конечно, это не работа Букмана, но все выглядело зловеще знакомым.

– Вот что они со мной сделали! – буркнул Бисон. – Проклятые ублюдки.

Он опустил жилет и откинулся на спинку кресла. Затем схватился руками за голову и заплакал. Его жирное тело подрагивало, как желе. Макс хотел предложить ему свой носовой платок, но передумал. После Бисона его пришлось бы выбросить.

Макс не переносил вида плачущих мужчин. Он никогда не знал, что сказать или сделать. Утешать их, как утешают женщин, казалось ему неуместным. И сейчас он стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, дожидаясь, когда Бисон выплачется.

Всхлипывания постепенно затихли. Бисон засопел и вытер ладонями слезы.

– Я проверился в больнице. Все органы на

месте. Только… – Он показал глазами на памперс. – Это выявилось после первой еды. Все сразу вышло. Эти гаитяне сделали так, что дерьмо во мне не задерживается ни на секунду. Непрерывный понос.

Макс почувствовал жалость. Бисон напомнил ему тюремных педиков, которых он встречал на прогулках во дворе. Они ходили вразвалку в памперсах, поскольку их сфинктерные мышцы, запирающие прямую кишку, были постоянно расслаблены по причине многочисленных групповых изнасилований.

– Полагаешь, это сделал Винсент Пол?

– Уверен. Чтобы я не путался под ногами.

Макс покачал головой:

– Зачем же так сложно? Подобная операция требует времени. Кроме того, я тебя знаю, Бисон. Ты пугливый. Если бы они просто вломились к тебе в номер и приставили пистолет к горлу, ты вылетел бы оттуда, словно в зад воткнули горящую паклю.

– Приятно слышать, – отозвался Бисон, прикуривал очередную сигарету.

– Ты до чего-нибудь докопался?

– Что?

– Ну, нарыл что-либо о ребенке? Нащупал какие-нибудь ниточки? Определился с подозреваемыми?

– Ничего. Полный облом. Лишь одна старая жидовка наплела всякой ерунды.

– Ничего? – спросил Макс, заглядывая Бисону в лицо.

– Говорю же тебе, ничего.

Макс не верил ему. Но Бисон в любом случае не расколется.

– А почему, ты думаешь, они поимели меня вот так? Чтобы послать весточку Карверу?

– Вероятно. – Макс пожал плечами. – Как получилось, что ты оказался здесь?

– Что-то во мне изменилось. Вот тут. – Он постучал пальцем по виску. – Разорился вконец. Не мог больше работать. Все бросил. Сдался. Был должен клиентам за незаконченные дела. Много должен. Так что ничего не осталось. Но я радовался, что по крайней мере вылез оттуда живым.

Макс кивнул. Он понимал Бисона.

– Мингус, тебе не следует ехать на Гаити, – пробурчал Бисон. – Там очень дерьмово.

– Теперь уже поздно давать задний ход, даже если бы я этого хотел, – ответил Макс и в последний раз оглядел трейлер. – Знаешь, Клайд, я тебя никогда не любил. И теперь не люблю. Ты никудышный пес-ищейка, алчный, лицемерный предатель без всякой морали. Но знаешь, даже ты такого не заслуживаешь.

– На ужин не останешься? – усмехнулся Бисон.

Макс развернулся и направился к двери. Бисон поднялся с кресла, сжав рукоятку «магнума». Поковылял вслед за ним, раздавив по пути несколько кучек, наложенных питбулем.

Макс остановился, вдыхая свежий воздух. Он надеялся, что вонь к одежде и волосам не прилипла.

– Эй, Мингус! – крикнул Бисон, стоя в дверях.

Макс повернулся.

– Тебя в тюрьме трахали?

– Что?

– Ты был подружкой какого-нибудь ниггера? Он называл тебя Мэри? Ты получал кайф, Мингус, когда тебя имели в задницу бандиты?

– Нет.

– Тогда какого хрена? Чего это ты заявился сюда такой сочувствующий? Прежний Макс Мингус сказал бы, что я получил по заслугам, а потом ударил бы меня в сопатку и вытер о нее ноги.