Мистер Хайд
Шрифт:
Ошеломленный Жантом сел на место. Он уже потерял все ориентиры. Что это за комната? Почему так жарко? И о чем говорит этот молодой человек, размахивая карточками, как будто предлагая ему сыграть в покер?
— Для вас это оказалось потрясением, — произнес от- куда-то издалека голос. — Возьмите себя в руки. И давайте кончать.
Жантом протянул дрожащую руку.
— Клянусь, я их не убивал… этих четырех.
— Хорошо, договорились. Ясно, что вы их не убивали. Ну же. Проснитесь. Видите карточки? Их около тридцати. Доктор Лермье был скрупулезным и методичным человеком. Вам
Жантом прислушался, пытаясь понять. Он совершенно запутался. Ему под нос сунули целый набор тщательно разграфленных карточек, красивых карточек, на которых само по себе возникает желание что-то написать. Клер каким-то нехорошим голосом произнесла:
— Миллион за все. Это не много.
Жантом переварил цифру, облизал губы, на которых выступила слюна.
— Миллион! — выдавил он.
Да, у этой девицы, возникшей из ниоткуда, странные представления.
— У меня никогда не было миллиона, — запротестовал он.
— У вас нет. Но у вашей жены есть.
— У жены? У Мириам?
— Да, у Мириам. Она заплатит. Я видела ее чеки. Знаю, сколько она зарабатывает. Вы не представляете себе, сколько я корячилась ради шести тысяч франков в месяц, а она в это время гребла бабки лопатой. Итак, поговорите с ней. Либо она платит, либо вас заметает полиция.
Жантом прикрылся руками, пытаясь защититься.
— Меня это не касается, — отозвался он. — Я вам ничего плохого не сделал.
Клер поглубже уселась в кресле.
— Действительно, — прошептала она, — вы совершенный…
Постучала пальцем по виску, и этот жест позабавил Жантома.
Потом она нежно взяла его за руки, как бы привлекая все его внимание.
— Ну же, мсье Жантом. Посмотрите на меня. Ваша жена утверждает, что вы гораздо менее… странный, чем выглядите. Вы хорошо меня поняли? Я могу отправить вас в тюрьму или как минимум спровоцировать неимоверный скандал. Вы следите за моей мыслью? Согласны? Для вашей жены скандал означает самоубийство. Надо же — выйти замуж за человека, совершившего несколько убийств! Но отвечайте же, не смотрите на меня, как идиот. Я сама к ней обратиться не могу. Позавчера она вышвырнула меня за дверь. Вам придется самому с ней поговорить. Вот, я оставляю одну из этих карточек. Пусть убедится, что это не подделка. В левом углу — имя и адрес доктора Лермье. Повторите цифру.
— Миллион, — пробормотал Жантом.
— Отлично. От вас требуется одно — чтобы вы признали свою вину. А мы уж сами вмешаемся.
— Кто это вы?
— Я и другие. Вас не касается. Когда она поймет, что вышла замуж за опасного поджигателя, то созреет для дальнейших действий. И руководить ею будет страх.
На изможденном лице Жантома появилось что-то вроде интереса.
— Ну да, конечно, — проговорила она. — Вы этого не ждали. Последует ли продолжение? Разумеется. Сейчас я вам объясню. Не знаю, поймете ли вы, но сделать это стоит. Видите эту карточку, последнюю в досье? Так вот, именно она заставит вашу жену принять решение. Конечно, она начнет брыкаться, пригрозит нам полицией,
Она рассмеялась, закурила сигарету и пустила дым в лицо Жантому.
— Итак! — сказала она. — Надо, чтобы всем было хорошо. Бедный мой, вы меня расстраиваете, у вас такое несчастное лицо. Вам ведь не хочется признавать, что вы сожгли свой родной дом. Но вы его и не жгли. В последней карточке Лермье написано всего несколько строк. Читаю: «Получил признание мадам Жантом. Оно созналась, что в момент душевного расстройства подожгла мельницу. Я полностью ошибался. Малыш Рене невиновен, но оправится ли он?» Несколько строк, но этого достаточно.
Жантом не очень хорошо за всем этим следил. Потрясло его слово «невиновен», и вдруг произошел давно зревший в нем взрыв. Он бросился на девушку, бешено схватив ее за горло.
— Это я-то невиновен, грязная шлюха! Ты тоже думаешь, что я не могу совершить поджог?
Он потряс ее, бросил на палас.
— Оставь мать в покое. И отца. Это я! Я! Это я! Ах! Ты предпочитаешь молчать… Так-то лучше. Если бы ты знала, кто я есть на самом деле.
Он дал рукам приказ разомкнуться, но безуспешно, и в последний раз сжал ее.
Клер больше не двигалась. Жантом встал, носком ноги отбросил разбросанные карточки, навалился на стол, не без труда дотянулся до телефона и набрал номер людей в белом.
— Алло… Алло… Говорит мистер Хайд.
— Не шумите, — прошептал доктор Стоб.
— Думаете, он нас может услышать? — спросил Дельпоццо.
— Я просто проявляю осторожность. Он приходит в бешенство, когда чувствует, что за ним наблюдают. Видите? Пишет. Пишет часами. Ему дали бумагу, шариковые ручки, и он работает, не поднимая головы, как будто что-то наверстывает.
— А пишет он стоящие вещи? — осведомился издатель.
— Вы сами сможете оценить. Каждый вечер санитар тщательно подбирает созданное им за день. Ну а теперь оставим его.
Доктор Бриюэн в последний раз посмотрел на Жантома. Тот сидел за маленьким столиком у окна спиной к коридору, водил ручкой по листу без колебаний, не делая никаких исправлений, не глядя на лужайку с цветами, по которой прыгали дрозды. Теперь ему наплевать на неистощимую плодовитость Мириам.
— Какая жалость, — проговорил Бриюэн.
— Да нет же, — отозвался директор психиатрической больницы, — уверяю вас, он счастлив.
Все трое отправились в его кабинет.
— Все произошло так быстро, — заметил Дельпоццо. — Когда я уезжал в Лондон, он кидался еще вполне нормальным. Был немного возбужден, взволнован, но мы все давно привыкли к его манерам. И вот возвращаюсь через две недели и узнаю о произошедшей драме.
— Я тоже — признался Бриюэн, — очень удивился. Правда, за последнее время я отметил некоторое ухудшение его состояния. Он и раньше отличался склонностью к самоедству. Так что для его мучителей задача оказалась легкой.