Мистер Х. Игры

Хард Леона

– Кто-нибудь видел Бонифация вживую?
– присела за один из стульев, прикоснувшись спиной к бетонной стене. После моего вопроса мертвая тишина стала еще мертвее.

Холодное отрицание на мой вопрос. Никто не видел, а некоторые и не слышали о Бонифации, должно быть только я наслышана о его деяниях.

Налила себе кофе, понимая, что не сомкну глаз и вряд ли вообще когда-либо спокойно засну без успокоительных. Врачи подсадили на таблетки.

На маленькой кухне в вечерний час собралось восемь человек и единственное, что их объединяло кружка горячего чая или кофе

и отсутствие контакта глаза в глаза. Всем стыдно смотреть друг другу в глаза. Марк с забинтованной рукой после ожога время от времени смотрел на меня, а я изображала отсутствующий вид. Друг пил чай и наблюдал тайно, а мне неудобно от этого взгляда. Крутил кружку в нетерпении, видно по скорее жаждал что-то сказать или спросить.

– Кать...
– погладил пальцами мою руку и накрыл ее сверху, желая согреть.
– А с тобой, что было эти два дня? Все рассказали, а ты молчишь? Какой парень забрал тебя?

Неуверенные пальцы, поглаживающие мою руку вызвали неприятие. Раздражение. Бешенство на пустом месте. Отняла руку.

– Не твое дело!
– рявкнула.

Поднялась резво со стула, словно мебель горит подо мной. Словно произошел внутренний взрыв и меня рвет на части. И меня раздирало. А как не разорваться на части от безысходности?

Марк побледнел, будто это я ему бычком прожгла руку до кости.

Мгновенная тишина наступила между студентами после моего резкого вставания со стула. Можно услышать чужое дыхание или звук переливающегося чая, сверкание мигающей лампочки и унюхать запах кофе.

Возле рабочей поверхности стола замер один человек. Мыл чашку и не замечал бедняков.

При моем приближении Степан вытянулся еще больше, чем прежде, боясь увидеть укор в чужих глазах. Но я не пожалела его. Остановилась очень близко и подняла голову вверх. Степа высокий, поэтому ему сложно посмотреть вниз -там буду я- ему приходилось трусливо прятать взгляд сбоку.

– Где Саша?
– спросила с улыбкой. Показала ему самую свою милую улыбку с ямочками на щеках.

Не ответил. Правильно. Где его девушка, после того, как ее трахали несколько парней за столом после его трусливого бегства.

Степа побледнел. Правильно сказал Кабан. Вот так и разбивают любовь и доверие между самыми близкими людьми.

Саша и Степа давно любили друг друга, все понимали это. Подбадривали их к сближению, подговаривали. Радовались, глядя на них. Столько времени в центре подготовке к университету они подкалывали друг друга, стеснялись перейти черту дружбы и начать отношения. Начали уже здесь в университете на моих глазах, я была рада за них. А теперь они закончили.

– Настоящий мужик!
– похлопала дружески по плечу, правда не ладошкой, а кулаком с неким нажимом. В кулаке был сосредоточен гнев.

Степа так и не смог опустить взгляд на меня, посмотреть правде в глазах. Единственное на что решился посмотреть на руку и гору немытой посуды в раковине. Некому мыть, пока студенты собирали свою гордость по частям.

Беззаботный парень стоял живой и здоровый. Настоящий мужчина — защитник. Идеал парня, красивый обаятельный, душа компании, веселый, исполняющий любые прихоти девушки — с одной

стороны монеты. Ну просто идеальный парень. Многие девушки из нашей группы были влюблены в Степана. А теперь выявилась ржавая сторона его характера - трусливая мразь, которой своя шкура дороже. Я демонстративно стерла невидимую грязь с кулака, которым прикасалась к парню.

А его девушки — Саши нет уже два дня и не известно сколько ее насилуют. Я помню ее выкрики на соседнем столе, помню как шатался стол под ней, как она звала своего парня-защитника. А он ушел, захлопнул дверь на балкон, сохраняя свою дрянную жизнь. Саша визжала до хрипоты, пока рот ей не закрыли. А у меня в ушах звенел ее крик, а потом стол под ней...шатался от грубых толчков, а подруга в какой-то момент сдалась. Обмякла. Сломалась, перестала сопротивляться и позволила им послушно себя иметь. Больше ни одного крика и ни одного движения с ее стороны. Ее крутили вертели, раздвигали ноги, как удобно. А я в тот же момент была под Кабаном, но мне повезло увидеть бутылку в шампанским. Чудо спасло.

Два дня она отсутствовала и не известно жива и здорова или уже умерла возможно от внутренних разрывов или кровотечений. И даже если выживет, разве это жизнь? Что будет после?

– Молодец!
– постучала вновь кулаком по его плечу.

Горько давясь пониманием, что мужчины сдохли. Нормальные мужчины умерли, остались лишь тюфяки, исполняющие приказы девочек, которые при первой же проблеме сбегут и оставят свою женщину помирать! Женщины их защищают собственными телами.

Мужчины вымерли в нашей жизни...

Я ушла из кухни к себе в комнату. Завалилась на кровать лицом, обняла подушку руками и нащупала между изголовьем и подушкой какую-то железяку. Почему-то очень аккуратно подтянулась на локтях к изголовью и, памятую, что в комнате камеры, поглядела на небольшой браслет. К нему прицеплены маленькие брелки в виде домика, сердечка и ключика.

Подарок? От кого?

От раздавшейся вибрации на тумбочке я затравленно спрятала браслет под подушку, как драгоценность. Затем перегнулась через изголовье и достала телефон.

Максим написал смс в чате. Очень уж мне не хотелось, чтобы Максим увидел странный браслет, поэтому развернулась, улеглась поудобнее на подушке, ногу закинула на ногу. Будто я расслаблена и ничего не беспокоит. На вытянутых к потолку руках, держащих телефон, вальяжно прочитала послание.

– Кукле запрещено: общаться или соприкасаться с другим объектом мужского пола, кроме Хозяина. Обмениваться слюной и естественно заниматься сексом. Общение только с хозяином, соединение только с ним.

– А хозяину?
– отправила немедленно смс.

– Что хозяину?

– Тебе всё это разрешено?

– Разрешено, - коротко поведал.

– Тебе разрешено обмениваться слюной с другим объектом мужского пола????

Было не до смеха, но пожалуй, я бы хотела увидеть его реакцию на мою попытку пошутить, но в ответ пришел равнодушное информирование:

– В случае нарушения тобой этих пунктов идет физического наказание, о котором мы говорили.

Физического наказание — да мы договорились.