Миссия
Шрифт:
— Присаживайтесь, пожалуйста! — предложил Лев Моисеевич, и облегченно вздохнув грузно приземлился… вернее «прикреслился» в кресло, свободно вращавшееся вокруг оси. Сел, и вперился в меня взглядом черных, как у своей дочки маслянисто-блестящих глаз.
— Никак не могу поверить, что мы с вами в одном возрасте! — Фишман недоверчиво помотал головой, а я индифферентно пожал плечами. Демонстрировать ему свое водительское удостоверение с датой рождения я не хотел. Хочешь верь, не хочешь — не верь, мне-то какое до этого дело?
— Итак, вы хотите пригласить мою дочку работать на вас! — живо, даже слегка агрессивно
— Можно. Тысячу долларов.
— Сколько?! — Фишман широко раскрыл глаза от удивления, потом эти самые глаза вдруг прищурились — И что же она должна будет делать за эти деньги?
— Ничего такого, что не входит в ее обязанности — усмехнулся я — Интим, если вы это имели в виду, в ее обязанности точно не входит. У меня есть женщина, и вообще, я противник интимных отношений на работе. Основной обязанностью Ольги будет печатание моих книг. Я буду диктовать, она печатать. Я медленно печатаю — в сравнении с ней, конечно, так что она позволит мне ускорить процесс написания. Кроме того — она будет выступать моим секретарем, моей помощницей и переводчицей. Насколько я узнал — ваша Ольга полиглот и владеет несколькими языками.
— Моя дочка — умница! — с гордостью, кивнув заявил Фишман — В Союзе ее не ценили! А здесь, в свободной стране…
Он осекся, поняв, как глупо это слышать сидя в маленькой клетушке, и я поняв его слегка улыбнулся. И промолчал. Зачем расстраивать человека, напоминая ему о несбывшемся?
— И только тысячу? Такой умной девочке? — слегка сварливо спросил хозяин лавки, привыкший торговаться со своими клиентами.
— Для начала — тысяча. Плюс содержание. Питание, проезд — все за мой счет. И одежда для светских мероприятий.
— Вот как? Неужели писательство приносит такой доход, что вы можете себе позволить платить такую зарплату машинистке? — Фишман недоверчиво посмотрел на меня — Нет-нет, я слышал, что дочка говорила будто бы вы популярный писатель. Честно скажу — она слишком восторженная девушка, и я ей особенно не верю. Но… все-таки?
— Я богат, и могу себе позволить любые траты — снова усмехнулся я — И уж такую мелочь, как нанять секретаря — совершенно точно.
— Советский писатель! Богат! — Фишмана похоже что просто распирало от возмущения и недоверия — да разве советский писатель может быть богат?! Сколько у вас богатства? Сто тысяч долларов? Больше? Это же всего лишь сказки! Моя дочь сказала, что вы пишете несерьезные книги — сказки для взрослых! И вы говорите, что богаты?! Как так может быть?
— Что, так и сказала — «несерьезные книги»?
— Нет, не так — слегка смутился Фишман — Она сказала, что вы пишете фантастику. Но фантастика — что такое? Это же сказки для взрослых и детей! И что, за нее хорошо платят?! Я, ювелир, работающий с драгоценными металлами, с камнями — едва свожу концы с концами, а сказочнику платят большие деньги? Как так может быть?
— Почему нет? — пожал я плечами — Я делаю людей немного счастливее. Дарю им радость, позволяю уйти в мир грез. Разве этого мало? А что касается денег… у меня много денег. Около ста пятидесяти миллионов долларов. Я не знаю, для вас это мало, или много, но мне хватает.
— Сколько?! Не может быть! — Фишман покраснел так, что я подумал — как бы удар
— Скажите, Лев Моисеевич, а зачем вы вообще уехали из Союза? Что вам там не хватало? Вы плохо жили? Бедствовали? Зачем… вот это? — я обвел взглядом каморку — Не жалеете, что уехали?
Фишман сидел молча еще секунды три, похоже, что он никак не мог сосредоточиться — я прибил его своим признанием в финансовой состоятельности. Кстати, здесь люди не стесняются сказать, сколько у них денег. А чего стесняться? Налоги выплачены, а тот факт, что у человека много денег говорит о том, что он умен и умеет делать бизнес. Так это характеризует его только с самой лучшей стороны!
— Мне не давали делать бизнес — сказал он медленно и вяло — Я был уважаемым человеком, меня все знали. Но я все время боялся, что у меня отнимут то, что я нажил. Но не будем обо мне. Вы недавно из Союза, вот скажите… как вы относитесь к новости, что умерли два столпа советского правительства? И вам не кажется ли странным, что они умерли оба сразу?
Еще бы мне не было странно, когда я скорее всего и являлся причиной их смертельной «болезни»! Грохнули их Шелепин с Семичастным, да вся недолга. А куда деваться? Убирать-то Брежнева надо было?
— Странно, конечно, но все бывает — небрежно пожав плечами ответил я — Они были уже немолоды, а когда ты не молод — все может случиться. Нездоровый образ жизни, выпивка, лекарства — вот сердце и не выдержало. А от инсульта — так и молодые не застрахованы. Кстати, а вы не думали над тем, чтобы вернуться назад?
— В Союз?! Никогда! — гордо отрезал Фишман — Попили крови большевики, хватит!
— Что, так уж и попили? — серьезно спросил я — Зажимали, жизни не давали? Жили же ведь как-то, не бедствовали.
— Ну а вы почему уехали? Почему не остались там, в Союзе? — с ехидцей в голосе спросил Фишман — ну и работали бы там! А вы вот выбрали свободный мир! И я скажу вам — почему! Потому что здесь можно заработать! И никто не боится сказать — сколько он заработал! И никто у него не отнимет!
Ну да, ну да… а то я не знаю, что будет творить США в будущем. Пофигу им на тебя. Отнимут все что имеешь — только в путь. И сотворят что захотят, и никакие деньги не помогут. Скажут, что это нужно для безопасности государства и оставят тебя нищим и голым. Плавали, знаем!
— А я вообще-то не менял гражданства — усмехнулся я — У меня гражданство СССР и другого нет. И скоро вернусь домой, на родину. Вот закончу свои дела, и вернусь. Мне нужно доснять фильм по моим книгам, ну и еще кое-какие дела. Да и вообще, в наше-то время говорить о «вернусь-не вернусь» просто глупо. Сел на самолет — и вот ты уже дома. Захотел куда-то долететь, опять же — на самолет, и ты уже там. Наступит время, когда человек забудет о том, что он привязан к одной стране, одной местности. Станет человеком Земли, а не разделенным нациями и границами народами. Погодите, еще при нашей жизни это будет! И Союз изменится, я уверен. К власти пришли адекватные, нормальные люди — скоро, скоро все поменяется!