Миссия выполнима
Шрифт:
– Да как я усеку, если ты ничего не говоришь?
– Там! У Шилова! Когда мы «жука» ставили! Так-так-так… Публичное произведение… Черт! Черт! Черт!
Орловский понимающе кивает головой. «Жуком» его не удивишь. А чертями и подавно.
– Все, поскакали, – напарник отрывается со стула, автоматически протягивая руку Орловскому, – пока, Андреевич. Спасибо за помощь. Ну, чего, расселся? Потом кофе допьешь.
Так всегда. «Спасибо» – одним, «расселся» – другим. Жора уже в коридоре. Я жму руку Орловскому и бегу
На улице я требую у Георгия объяснений, хотя, вряд ли их получу. Еще одна замечательная черта моего друга. Вызывающая скромность в определенные моменты времени. Словно клея в рот набрал.
– Ты можешь спокойно объяснить, что ты там вспомнил?
– Который час? Мои встали.
Прекрасный ответ.
– Без четверти три. По Москве. Я спрашиваю, что стряслось?
– А? – глаза Георгия смотрят сквозь меня, – Ничего. Надо срочно переговорить с Шиловской женой. Где она может быть?
– Откуда я знаю? По логике должна поехать в больницу. Неприязнь неприязнью, но когда дело пахнет концом…
– Правильно! Поедешь со мной?
– Я ж предупреждал, у меня восемь материалов.
На самом деле, ради такого дела я бы плюнул на материалы, но не хочется отсвечивать в качестве статиста. Не люблю игрищ в темную.
– Хорошо, я один сгоняю. Его, кажись, в Институт скорой помощи оприходовали?
– Не помню.
– Сейчас узнаем, – Георгий делает шаг по направлению к банку, – ты меня не жди. Езжай в отдел. Если что, я позвоню.
Только пыль из-под копыт… Тот же без Жоры. Пропал Жора. Пнув валяющуюся на тротуаре банку из-под пива, двигаю к метро. Спускаясь по эскалатору, слушаю полезную информацию диктора. «За май месяц этого года в Петербургском метрополитене тридцать два пассажира получили травмы различной степени тяжести вследствие собственной неосторожности. Два человека госпитализированы с переломами нижних конечностей, один с разрывом брюзжейки… Не бегите по эскалатору, не засовывайте пальцы под поручни и не спускайтесь на рельсы. Помните, метрополитен является транспортом повышенной опасности…»
Ужас какой. Может, вернуться?… Разрыв брюзжейки…
Рядом с родной остановкой притормаживаю, вспоминая, что не обедал, и необходимо срочно ввести в организм несколько килокалорий. О, старая знакомая торгует пельменями. Кажется, Надюха. Опять какая-то грустная. Сейчас немножко поднимем производительность ее труда.
– Пачку «Бригадирских». Маленькую.
Получив желаемое и расплатившись, спрашиваю:
– А где ваш боевой помощник? С цветочком. Здорово он пельмени рекламировал.
Надюха поднимает на меня глаза, пытаясь вспомнить, кто я такой.
– Вы про Пашу?… Так он… Его убили…
Я называю это…
Укушенного в отделе нет. Наверно, прикрывает своего
Иду к себе, ставлю воду в чайнике, достаю пачку с материалами. Здравствуйте, мои навязчивые друзья. Как вас много. И один интересней другого. Так, пока отдохните. Я должен удовлетворить свое проклятое любопытство.
Отыскиваю в склерознике телефон одноклассника, учившегося когда-то на историческом в Универе. А ныне, по слухам, примкнувшего к одной крупной группировке. Думаю, не в качестве консультанта по истории.
– Алло! Профессор? Узнал?
– Такое не забывается.
– Отлично. Тогда исторический вопрос. Кто такой греческий герой Мидас и что он натворил?
– Вообще то, это не герой. Царь один. Он конкретно прогнулся перед Дионисом, и тот предложил, типа, любую награду. Мидас попросил сделать, чтоб от его прикосновений все превращалось в рыжье. В смысле, золото.
– Губа не дура.
– Дионис за базар ответил. Но у Мидаса оборотка вышла. Он ведь хавать теперь не смог. Жрачка тоже в золото превращалась. Прямо во рту. Короче, конкретно попал. Он назад, к Дионису. Так, мол, и так, пошутил я. Верни, как было.
– Вернул?
– По одной версии, вернул. А по другой, обломал. Мидас с голодухи и загнулся. А как на самом деле было, никто не знает. Это ж, типа, сказка. Греки большие выдумщики были. Слышь, а для чего это тебе?
– Оперативная необходимость.
– Ты все в ментовке?
– Все в ней.
– Не в убойном случайно?
Ну, вот, пошла пробивка. Сейчас начнутся наводящие вопросы.
– В отделе, на земле. А что?
– Да не, просто так… У греков, прикинь, даже богиня мокрух была.
– Серьезно?
– Абсолютно. Энюо. Она, типа, людей уськала на мочиловку. Подстрекала, если по кодексу.
– Слушай, Профессор, а для агентуры у них бога или богини не имелось?
– Для стукачей, что ли? Конечно. Баба одна. Дикэ. Она стучала Зевсу на тех, кто не соблюдает законы. А тот их молнией по тыкве. Самое стремное, греки ее любили.
– Классно! – искренне поражаюсь я, – ладно, Профессор, спасибо за экскурс в мифологию.
– Будь. Чего еще надо пробить, звони, не стесняйся. Братва поможет.
Я прощаюсь и вешаю трубку. Интересно, а богиня оперов у греков была? Фемида? Нет, она богиня правосудия. Возможно, совмещала.
Засыпаю «Бригадирские» в кипящую воду, согласно инструкции на упаковке. Влетает Укушенный, вероятно, почуяв аромат. На лице неподдельная тревога. Неужели диктофон в трусах у барабана нашли?
– Андрюхин, это монтана!