Миссия выполнима
Шрифт:
Сидел час.
Два.
Три…
В коридоре, возле входной двери, послышалось какое-то неясное шуршание, словно кто-то шарился в замке.
Но он не обратил на это никакого внимания.
Тихо щелкнул механизм замка, цилиндр сделал два оборота, втягивая внутрь металлический язычок, и дверь медленно открылась.
С лестничной площадки в квартиру быстро проскользнул человек. Бесшумно прикрыл за собой входную дверь. Замер, привыкая к полумраку. Сделал шаг вперед. Еще один…
По стенам комнаты бегали цветные, отбрасываемые
Перед телевизором в кресле сидел человек в форме, с нацепленными на китель медалями. Медалей было много, и поэтому они располагались в несколько рядов. Верхний ряд начинался с двух поблекших от времени медалей “За отвагу”. С самых памятных, потому что первых медалей…
В кресле, в парадной форме, при орденах и медалях, сидел генерал Крашенинников. Теперь уже в отставке.
Это был он.
И не он…
Это был какой-то совсем другой человек — хоть и в парадном с генеральскими погонами кителе, но какой-то древний, с отвисшей челюстью и потухшим взглядом, старик.
И все-таки это был генерал Крашенинников. Мгновенно, в течение нескольких дней, превратившийся в дряхлого старца сразу после того, как его часть взлетела на воздух. А на самом деле не часть, на самом деле его дело…
Он медленно, словно с усилием, повернул голову и сказал:
— Это ты?
Он знал, кто к нему может прийти. Он ждал.
— Я, — ответил вошедший. — Можно включить свет?
— Валяй.
Щелкнул выключатель.
Человек стоял в проеме двери, в правой руке у него был пистолет. Генерал никогда его не видел, но он узнал его. По манерам узнал.
Человек совершенно бесшумно прошел в комнату, остановился недалеко от кресла.
— Это ты был возле части? Ты вытащил своего человека, чтобы потом убить его?
— Убили — вы. Я лишь прибрал за вами.
— Кто вы — он и ты?
— Люди.
— Ясно, — кивнул генерал. Другого ответа он услышать не ожидал.
— По мою душу пришел?
— По вашу.
— Тогда садись. Время есть. Успеешь еще. Человек с пистолетом сел. И как бы невзначай пододвинул к себе лежащий на журнальном столике “Макаров”. Генерал криво усмехнулся.
— Хочешь узнать у меня подробности того, чем я занимался?
— Хочу.
— Сохранением армии. Которая основа всему.
— И ради этого убивали?
— Армия всегда убивала и гораздо больше убивала. Армия и создана для того, чтобы убивать. Во благо своей страны. Всегда во благо. И теперь — во благо… Государство без армии — лев со сточенными клыками, которого может загрызть любой шакал. Я не хочу, чтобы нас сожрали шакалы.
— Так вы, оказывается, патриот… — с легкой иронией сказал пришедший.
— Патриот, — просто ответил генерал, — хотя теперь это не модно. Теперь в моде деньги. А Родина там, где больше платят.
— Но вы ведь тоже!..
— Да, я тоже. Но я не взял лично себе ни копейки. Я работал не на свой карман,
Несколько минут они молчали.
И все равно нужно было делать то, зачем он сюда пришел.
— Кому вы подчинялись?
— Я уже сказал — себе.
— Только себе?
— Да! Это придумал я, я один! Мои люди ничего не знают. Я отдавал приказы, и, значит, весь спрос с меня. На том давай поставим точку. Больше я тебе все равно ничего не скажу.
— А если я спрошу так, как спрашивали у моего человека там, в оружейке? Как спрашивали вы?!
— Попробуй. Только вряд ли у тебя что-нибудь получится. Я старый человек и не смогу выдержать того, что выдержит молодой. Просто сердце остановится. Стариков невозможно пытать, их можно только убивать.
Тут он был прав — ни пытки, ни наркотики помочь здесь не могли. Если он не захочет говорить, он ничего не скажет.
— Я свой век отжил — хоть так, хоть этак отжил… Всякое в жизни бывало, но краснеть мне не за что — за наградами не бегал, от пуль за спины товарищей не прятался. И теперь прятаться не стану. Не надейся. Нужен крайний — вот он я, других можешь не искать!..
Крепок был генерал и в жизни, и в смерти. Настоящий боец из того, из уходящего, времени, где идея была выше денег, выше выгод, выше даже жизни. Где за победу были готовы платить любую цену и платили любую цену. Где личный успех не шел ни в какое сравнение с общим. Где если рубили — то щепки во все стороны… Но зато и строили!..
А как иначе? Как может быть, чтобы интересы личности были выше интересов государства, когда любому дураку понятно, что отдельно взятая личность — это в большинстве своем сволочь, которая хочет только жрать в три горла, поменьше работать и давить слабого, обогащаясь за его счет. Как выигрывать войны, если солдат может иметь особое свое мнение в отношении приказа командира? Тогда никто на смерть не пойдет, тогда все пойдут в кашевары, чтобы подальше от фронта казенную тушенку налево толкать. Как строить великое государство, если каждый заботится только о своей шкуре, а до остального им дела нет? Как можно жить в анархии, где каждый сам по себе и все против всех?..
Не понимал генерал. Честно пытался понять и даже пытался плетью обух перешибить, да вот не смог. Не смог…
— Хочу попросить тебя… Не трогай моих близких. За свои ошибки должен отвечать я, только я один!
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Тогда валяй, начинай. Я готов.
Генерал отвернулся.
Резидент взял со столика пистолет Макарова, вытащил обойму, проверил, есть ли в ней патроны.
Патроны были.
Генерал сидел, не оглядываясь на него, он внимательно смотрел в экран телевизора…