Миссия в молокин
Шрифт:
Септемберу всегда нравилось подкрепить свои слова мимикой. Так он сейчас и поступил.
— Скажите мне, друг, кто получит большую прибыль от того, что Тран-ки-ки останется в таком же состоянии, как и сейчас, — отсталым и не представленным в Содружестве? Разве это не даст кое-кому возможность спокойно приглядывать за всеми видами межпланетной торговли, — так, чтобы она отвечала его личным интересам?
— Трелл вовсе не произвел на меня такого впечатления, Сква. — Этан поковырял ледяную дорожку, и несколько сверкающих льдинок взлетели в воздух. — Это серьезное обвинение, если оно
— По поводу этик политических выдвиженцев, дружок, есть один неписаный закон. Чем меньше их пост, тем меньше их будут проверять, тем больше у них будет возможность обдуривать всех при помощи двойной бухгалтерии. — Он хлопнул Этана по плечу, чуть не сбив его с ног. — Сколько известно случаев, когда прекрасные манеры прикрывают вороватое сердце! — Он нахмурился. — Конечно, он прав по поводу всего этого феодального устройства. Нам придется что-то с этим сделать.
Этан остановился и снег закружился вокруг него, пытаясь найти лазейку в его комбинезоне.
— Что-то с этим сделать? Мы ничего с этим не можем поделать. О чем вы думаете?
— Я думаю, что у нас есть еще несколько дней, чтобы подумать над этим.
— Есть три вещи, которые невозможно сделать, — убежденно говорил сэр
Гуннар Рыжебородый, оглядывая людей и транов, сидевших за длинным столом на камбузе «Сландескри». — Невозможно убить ставанцера. Невозможно выстоять против северного рифса. И невозможно удержать транов, чтобы они не воевали между собой. — Он обратил свой кошачий взор на Этана. Голос его был так же уверен и холоден, как слабый шторм, бушевавший снаружи за стенами корабля, и заставлявший трещины между балками и обшивными досками издавать тонкий писк.
— То, что ты предлагаешь, друг Этан, и представить-то себе невозможно, не говоря уже о том, чтобы сделать это. Союз островов, конфедерация государств? Совет ландграфов? — Его треугольные уши нервно задергались. — Скорее уж вода потечет по океанам без всяких препятствий.
— Это должно быть сделано, Гуннар. — Этан почти умолял собравшихся рыцарей. — Неужели вы не понимаете, как сейчас обстоят дела? Народ Арзудуна и, что гораздо важнее, его лидеры, захватили монополию на всю межпланетную торговлю и информацию. Они получают громадные, но несправедливые прибыли. А прибыль должна быть поровну поделена между всеми транами.
— Ну да, металл, — проворчал грубый голос. Глаза повернулись в его сторону.
Балавер Лонгакс был самым уважаемым из воинов Софолда, остававшихся в живых. Это был более старый и крепче сбитый вариант Гуннара, его серый мех местами начинал белеть, и он приказывал замолчать только в тех редких случаях, когда собирался говорить сам. Хотя он и был менее возбужден, чем его соплеменники, слова Балавера прозвучали куда весомее.
— Металл. Я никогда не видел столько металла, сколько его у жителей Арзудуна. Не слишком ли много для таких, как они! — Это вызвало сердитые возгласы остальных членов команды. — И не только оружие, друзья мои! Даже убранство их домов, сосуды для воды, и все другое — из чистого металла.
Этан с воодушевлением кивнул.
— И все-таки я думаю, что их обманывают. Сталамика дешевле дюраллоя.
Септембер
— Гуннар, если траны проливают кровь за металл, отчего ты так чертовски уверен, что они не захотят сотрудничать, чтобы добыть этот металл?
— Считается унизительным и недостойным сотрудничать с людьми менее благородного сословия, — ответил рыцарь, словно этим-то все и объяснялось.
— Помнишь, как орда Саганак обрушилась на Уонном? Племя этой дьяволицы угрожало всем государствам — и что же, помогли они нам? Что-нибудь предприняли, чтобы сообща отбиться от общего врага? — Он сел на место и проговорил уже тише: — Слишком много накопилось ненависти и подозрений, чтобы их забыть ради прибыли. Взять хотя бы вашу штуку, это ваше Содружество. Да в нашем языке и слова-то такого нет. Самым близким по значению будет только семья.
— Вот и надо вам начать думать обо всех транах, как об одной большой семье, — возбужденно перебил его Этан. — Вы — одна большая семья. Нравится вам это или нет, но Тран-ки-ки суждено занять свое место в Содружестве. Вы не сможете вернуться домой в Уонном и смотреть по ночам на звездное небо, не думая о том, что теперь вы — часть чего-то гораздо большего, чем просто
Софолд. Бы могли бы приобрести то, что по праву принадлежит вам уже сейчас. — Немного задохнувшись, смущенный силой такой неожиданной речи, Этан снова занял свое место.
— И эти приобретения должны по праву принадлежать всем транам, — спокойнее, но так же убедительно добавил Септембер.
— Мои добрые друзья, с которыми я делю мое тепло! Я признаю справедливость ваших слов, — Гуннар, похоже, пал духом. — Но как убедить транов сплотиться? Ведь они не признают слов. Они спорят только с ножами в руках.
— Значит вы должны добиться того же самого результата с ножами в руках, — в комнату вошла Колетта дю Кане. Она грациозно скользнула к дальнему концу стола, оперлась на него обеими руками и наклонилась вперед.
— Если убеждения и логики недостаточно для того, чтобы сцементировать эту вашу конфедерацию, которую надо создать, тогда сколотите ее с ножами в руках. Игра стоит свеч! — И она презрительно посмотрела на Этана и Септембера.
— Пока упоминались только прибыли и прочие материальные векш.
Членство в Содружестве заставит вас стать более зрелыми личностями. Скоро вам уже не будут нужны ножи, чтобы вести полемику. Но, если вас постигнет неудача, — она сделала паузу для большего эффекта, — вы так и замерзнете в своем развитии, так и застынете, так и останетесь невежественными фермерами и вояками, — вы и ваши дети, которые вырастут без всякой надежды на лучшую участь!
Ветер настойчиво рвался в двери и иллюминаторы, и лишь его завывание нарушало тишину комнаты.
Гуннар заговорил, осторожно подбирая слова.
— Женщина, то, что ты сейчас сказала, могло бы быть оскорблением. Но я верю, что ты не хотела нас оскорбить, что ты хочешь нам добра. Да, то, что ты говоришь, правда. — Несколько высокородных искоса посмотрели на Гуннара и затем переглянулись между собой. Прозвучало несколько обиженных слов и несколько угрожающих взглядов обратились к Колетте.