Миссия супергероев
Шрифт:
Гусь подобрал под себя лапы, распушился, как белый шар, заполнив собой всю ячейку, втянул длинную шею и принялся с любопытством наблюдать сквозь прозрачный пластик за снующими мимо людьми. Катька небрежно прикрыла створку, оставив щелку для воздуха…
Так, бутылка воды, печенье, нарезанный батон и пять упаковок чипсов. И колбасу, обязательно салями. Катька направилась к полкам с чипсами и остановилась в полном недоумении. Пяти упаковок не было. Чипсов на полках не было вообще. Ни длинных, в коробочках, ни круглых, в пакетиках. Ни больших упаковок, ни маленьких. Катька пару минут недоуменно глядела на зияющую на месте чипсов дыру в стройных рядах продуктов и наконец ухватила за рукав пробегающую
– Скажите, пожалуйста, – начала она, изо всех сил стараясь не называть девушку «тетей» и вообще подражая взрослым манерам Кисоньки. – Чипсы у вас совсем не продаются?
Девушка поглядела на опустевшие полки – и брови у нее удивленно поползли вверх.
– Были только что… Я не знаю, я сейчас выясню… – и унеслась.
Катька пожала плечами – ладно, она пока все остальное купит, и пошагала к прилавку со сластями. Затормозила, обалдело разглядывая полки. Вместо печенья была совершенная пустота. Вафли тоже исчезли. И пряники в кулечках. Посреди оголившейся пластиковой полки одиноко скучали упаковки с сушками, а их Катька брать не собиралась – никто из компаньонов сушки не любил.
В дальнем конце ряда послышался грохот. Катька глянула туда… и вдруг увидела, как за угол быстро свернула – будто юркнула – тяжело нагруженная магазинная тележка. И кажется… да-да, кажется, на ней горой возвышались вычищенные с полок упаковки с печеньем.
– Это кто ж у нас такой до печенья жадный? – пробормотала Катька и бегом рванула в погоню за подозрительной тележкой.
Та неслась по супермаркету так, словно точно знала, что за ней гонятся, и вознамерилась любой ценой от погони оторваться. Через мгновение Катька отстала и только слышала, как несколькими рядами дальше грохочут колеса и ругаются отпрыгивающие с дороги покупатели. Девчонка раздосадованно фыркнула и, отказавшись от бессмысленной гонки, свернула к конфетам – вместо печенья можно взять карамельки… Все еще прислушиваясь к стуку колес уносившейся в сторону касс тележки, Катька пошла в боковой проход между прилавками – и вновь застыла в остолбенении. Среди карамелек и шоколадок опять светились пластиком опустевшие отделения! А впереди на бешеной скорости, словно волоча вцепившегося в нее тощего мужичонку, улепетывала тележка. Только печенья и чипсов на ней больше не было видно, зато там были конфеты.
Неприятное подозрение заворочалось у Катьки в душе. Отказавшись от сладкого, девчонка по параллельному ряду рванула к холодильнику с колбасой. Она выскочила у прилавка с упаковками сосисок, уложенной поленницами вареной колбасой и висящими на крючках палками сухой. С облегчением вздохнув, протянула руку к салями…
С другой стороны прилавка снова послышался грохот. Кренясь на крутом вираже, тележка вывернула из-за угла. Казалось, она мчится сама, а бегущий рядом тощий мужичонка просто суетится рядом – догнать пытается. Дребезжа колесами, тележка ринулась на Катьку. В последнюю секунду девчонка с визгом отдернула протянутую к салями руку и отскочила в сторону. Нагруженная тележка со свистом пронеслась мимо и, вновь свернув за соседний прилавок, скрылась из виду. Позади нее осталась начисто освобожденная от сосисок и колбасы полка. Лишь кое-где на крюках, как маятники, раскачивались уцелевшие палки сухой колбасы. Но ни одной салями!
Катька в обалдении несколько раз открыла и закрыла рот… и тут вспомнила, что ей еще и хлеба купить поручили. Сорвавшись с места не хуже безумной тележки и цепляясь корзинкой за возмущенных покупателей, Катька ринулась к лоткам с хлебом. Поздно! Визжа колесами, сумасшедшая тележка затормозила возле лотков с хлебом. Прилагающийся к ней тощий дядька принялся закидывать внутрь упаковки нарезанных батонов. Пока запыхавшаяся Катька подбежала к ним, тележка уже успела стартовать
Да что ж это такое делается! Дикая тележка скакала вдоль пластиковых бутылок с водой и соками, а «ее» дядька быстро-быстро перебирал руками – и пластиковые пузыри с глухим хлюпаньем валились поверх колбасы. Ну ладно, без еды, но без воды-то сыщики точно пропадут, решила Катька и мужественно кинулась наперерез бешеной телеге. Тележкин дядька потянулся к последней двухлитровой бутыли с мультифруктовой водой… прямо перед его носом мелькнула девчоночья ручка с фенечкой на запястье… и Катька отскочила прочь, прижимая гулко булькающую бутыль к груди. Тощий мужик поглядел на нее так злобно, словно у него было спецзадание – забрать все бутылки до единой, а Катька ему помешала.
– Отдай пузырь, мелкая, – с угрозой процедил он, зыркая на Катьку исподлобья.
– Еще чего, – слегка перетрусив, все-таки пробормотала Катька. – Я его первая взяла. – И на всякий случай попятилась, готовая улепетывать под защиту охранника.
– Говорю – отдала быстро! – рыкнул злобный дядька, шагнув к ней.
Сзади снова раздался грохот, мимо Катьки что-то просвистело… и, коротко вильнув, ее обогнула груженая магазинная тележка… с конфетами и хлебом.
– Оставь девчонку в покое! – один тощий мужичок с тележкой скомандовал второму. – Тебе воды мало, так пивом догонимся! – И обе телеги – та, что с колбасой и печеньем, и та, что с конфетами и хлебом, ринулись опустошать пивные ряды.
Катька ошалело поглядела им вслед, перевела взгляд на бутылку с лимонадом в одной руке и на батон, зажатый в другой. Ох, и выскажут ей сыщики, если им придется лимонад одним хлебом заедать! Ладно, вместо чипсов она возьмет сухарики… и еще сыр. Наскоро все это похватав, Катька побежала к кассе.
Мимо нее пронеслось что-то здоровенное – как космический корабль или электровоз. Тележка, нагруженная так, что бутылки и упаковки громоздились горой, пролетела мимо девчонки и тормознула у кассы. Следом, издевательски вильнув перед самым Катькиным носом, просвистела вторая. Оба тощих дядьки, нервно поглядывая на часы, принялись вываливать свои покупки на транспортер. При ближайшем рассмотрении они уже не казались такими одинаковыми. Просто оба – в похожих темных куртках, оба худые и оба, как сказала бы Кисонька, «средних лет и неприятной наружности». А Катька просто определила их как противных.
Тот злобный дядька, что пытался отобрать у Катьки воду, водрузил на транспортер последнюю бутылку. Под тяжестью покупок движущаяся лента начала засекаться.
– Вы что, на полк солдат набрали? – пробормотала кассирша, напуганная высящейся над ней горой продуктов.
– Ага, на полк! – неожиданно весело подмигнул злобный. – На батальон! – захихикал он. – Не, на боевой орудийный расчет, во! – И он согнулся пополам, хохоча над понятной только ему одному шуткой и демонстрируя всем окружающим украшавшую его макушку круглую лысину.
– Заткнись! – прошипел его товарищ, пихнув веселившегося дружка в бок. Его угрюмую, изрытую пятнами от застарелых прыщей физиономию (Катькина мама называла такие морды «репанными») перекосило, словно от нервного тика. Он поглядел на товарища колючими, как два буравчика, глазами.
Катьке стало страшновато. Не хотела она, чтобы кто-нибудь так на нее смотрел!
– Не обращайте на него внимания, девушка, у него бывают припадки, – одаривая Лысого еще одним зверским взглядом, процедил дядька с репанной мордой. – Выбивайте поскорее, мы спешим.