Миссис Крэддок
Шрифт:
«Мальчишка сошел с ума», — подумала она, хотя невольно почувствовала себя польщенной.
— Он рассказывал мне какие-то ужасные истории, — после его ухода сообщила Берта тете. — Надеюсь, это не более чем выдумки.
— Советую не воспринимать слова Джеральда всерьез, он мастер преувеличивать. Кроме того, все юнцы строят из себя байронических героев, да и большинство мужчин, кстати, тоже.
— Он выглядит совсем ребенком. Даже не верится, что столько всякого успел натворить.
— Насчет горничной его матери сомневаться не приходится. Доказательства самые неоспоримые. Понимаю, я должна на него страшно сердиться, но в наше время все настолько добродетельны, что налет порочности вносит хоть какое-то приятное разнообразие. К тому же он еще совсем юн и позже наверняка выправится. В молодости англичане несутся сломя голову прямо в преисподнюю, но с возрастом почти всегда
— Мне нравится сочетание его зеленых глаз и темной шевелюры.
— Дорогая, бесспорно, этот мальчик создан, чтобы разбивать женские сердца. Лично я даже не пытаюсь сопротивляться его обаянию. Чем нелепее выдумка, тем искренней он выглядит.
Берта пошла к себе в комнату и придирчиво оглядела свое отражение в зеркале, затем надела самое красивое вечернее платье, которое шло ей больше всего.
— Боже милостивый, — приподняла брови мисс Лей. — Ты ведь не из-за Джеральда нарядилась? Смотри, вскружишь мальчишке голову. Он ужасно влюбчив.
— Надела первое, что попалось, — невинно ответила Берта.
Глава XXIX
— Поздравляю, ты завоевала сердце Джеральда, — сообщила мисс Лей племяннице днем или двумя позже. — Он признался мне, что ты совершенно неотразима.
— Милый мальчик, — рассмеялась Берта.
Открытый юношеский восторг естественным образом усилил приязнь Берты к кузену. Ее волновал пристальный взгляд его зеленых глаз, который она интуитивно ощущала даже спиной. Эти глаза следили за ней, гладили волосы и прекрасные руки Берты. Когда она надевала платье с низким вырезом, взор Джеральда обдавал жаром ее шею и грудь, скользил по плечам и нежно обнимал за талию. Это были ласковые и улыбающиеся глаза, однако в их изумрудной глубине мерцала тайна. Берта намеренно принимала позы, в которых смотрелась наиболее эффектно, и испытывала чувственное удовольствие, когда Джеральд любовался ее руками. В самом деле, не прятать же их под передник! Мало кто из английских мужчин видит в женщине что-либо, помимо лица, и обращает внимание на восхитительные очертания рук, изящных и нежных, с тонкими пальчиками и розовыми ноготками.
— Разве вас не учили, что пялиться — невежливо? — внезапно обернувшись, с улыбкой произнесла Берта.
— Прошу прощения, я не знал, что вы смотрите.
— Я не смотрю, но все равно все вижу.
Она подарила Джеральду самую обворожительную улыбку и вдруг заметила, как в его глазах полыхнуло темное пламя. Действительно красавчик и, конечно, совсем еще дитя.
Замужней даме всегда лестно разжечь огонь в переменчивом сердце юноши. Такая влюбленность служит бесспорным подтверждением ее женских чар, а помимо того, имеет еще одно преимущество — полное отсутствие риска. Дама говорит себе, что для молодого человека полезно влюбиться в порядочную женщину много старше по возрасту: это научит его правильно себя вести и удержит от всякого рода неприятностей. Как часто неоперившиеся юнцы губят свою жизнь, попав в цепкие руки крашеной авантюристки с размалеванными щеками! Зато наша порядочная дама, годясь юноше в матери, не видит ничего дурного в том, чтобы слегка пофлиртовать с беднягой, и поскольку он получает от этого явное удовольствие, держит его при себе, заставляет прислуживать и слепит красотой, так что молодой человек совершенно теряет голову от страсти, пока на выручку ему не приходит свойственное юности непостоянство и он по уши не влюбляется в официантку. Тогда, конечно, порядочная женщина обзывает его неблагодарным мальчишкой и ничтожеством, с горечью сознает, как сильно в нем ошибалась, и велит никогда больше не появляться ей на глаза. Естественно, все вышеописанное относится лишь к тем женщинам, в которых мужчины действительно влюбляются; общеизвестно, что прочие представители мужского пола имеют твердое мнение по данному поводу и скорее умрут, чем позволят себе флирт.
Джеральд обладал замечательной способностью моментально сходиться с людьми, к тому же кузина (особенно если она хороша собой) отлично годится в приятели, общаться с ней легко и приятно. Эта родственная связь, не настолько близкая, чтобы обещать постоянные ссоры, и в то же время позволяет обмениваться дружескими подначками, которые представляют собой самую увлекательную часть разговоров.
Уже через неделю Джеральд дни напролет проводил с Бертой, а та пришла к заключению, что в разгар сезона английская столица гораздо более интересна, нежели она предполагала. Берта с отвращением вспоминала два предыдущих визита в Лондон:
Однако когда приходил Джеральд, она прогоняла все неприятные думы. Немудрено, что англичане — многочисленная нация: только посмотрите, сколько мест предоставлено им щедростью властей специально для откровенного флирта и ухаживаний. В жаркий день что может быть чудеснее Британского музея — прохладного, безмолвного, просторного, где безобидные статуи не сплетничают, не выдают чужих тайн, но предоставляют тему беседы, чтобы заполнить неловкую паузу. Парки также прекрасно подходят тем, чьи мысли обращены к платонической любви. Гайд-парк — отличное место для идиллической пьесы, в которой на Коридоне надеты лаковые туфли и отливающий блеском цилиндр, а Филлис облачена в изысканное платье[39]. Подстриженные газоны, искусственные водоемы и аккуратные дорожки создают забавную имитацию сельского пейзажа, бесконечно привлекательную для тех, кто не желает заходить в отношениях слишком далеко. Именно здесь Берта и Джеральд провели не одно долгое летнее утро. Ей нравилось слушать болтовню кузена и любоваться его зелеными глазами: Джеральд такой славный мальчик и, по-видимому, искренне к ней привязан. Кроме того, он не задержится в Лондоне дольше месяца, ему позволительно чуть-чуть влюбиться в нее.
— Ты жалеешь, что скоро придется уехать?
— Мне будет очень грустно расставаться с тобой.
— Как мило, что ты это говоришь, — улыбнулась Берта.
Постепенно она вытянула из Джеральда историю его постыдных приключений. Снедаемая любопытством, Берта хотела знать все до мельчайших подробностей, которые искусно выпытывала, заставляя молодого человека признаваться в дурных поступках, чтобы затем разыграть притворное негодование. Мысли о развращенности этого мальчика вызывали у нее странный трепет, отчасти даже восхищение, и она смотрела на него с некоторым удивленным восторгом. Джеральд разительно отличался от целомудренного Эдварда. Выразительные глаза юноши светились детской наивностью, однако он уже испробовал хмельное вино многих чувств. Берта слегка завидовала его принадлежности к мужскому полу, предоставлявшей такую возможность, и дерзости духа, которая позволяла выжимать из жизни все, что она способна дать.
— По-хорошему, мне следовало бы прекратить разговаривать с тобой, — заявила Берта. — Я должна стыдиться тебя.
— Но не стыдишься. Поэтому ты и душечка.
Разве можно сердиться на сорванца, который тебя обожает? Пусть он даже был вконец испорчен — собственно, сомневаться в этом не приходилось, — однако его развращенность пленяла Берту. Вот мужчина, который ради прекрасной дамы, не колеблясь, отправится куда угодно, хоть к черту в пекло! Осознание этого факта льстило женскому самолюбию Берты.
Как-то вечером мисс Лей уехала в гости, и Джеральд пригласил кузину поужинать вместе, а затем пойти в оперу. Представив расходы, Берта отказалась, но юноша горячо настаивал, да ей и самой очень хотелось того же, так что в конце концов она уступила. «Бедненький, — подумала Берта, — он ведь скоро уедет, мне стоит быть к нему добрее».
Джеральд явился к ней в превосходном настроении. Фрак сидел на нем великолепно, хотя в этом парадном наряде он выглядел еще моложе, чем обычно.
— Мне даже боязно появляться с тобой в свете, — засмеялась Берта. — Люди решат, что ты мой сын и станут говорить: «Боже, кто бы мог подумать, что ей уже сорок!»
— Чепуха! — Джеральд обвел взглядом ее элегантное вечернее платье. Как все красивые женщины, Берта всегда очень тщательно выбирала наряды. — Клянусь, ты выглядишь потрясающе!
— Дитя мое, я гожусь тебе в матери.
Сперва они поехали в ресторан, который Джеральд по-мальчишески выбрал только за то, что он считался самым шикарным в Лондоне. Берта с интересом разглядывала царившую в зале суету, официантов, что проворно сновали туда-сюда, сверкающие брильянты дам, яркие электрические лампы; ее одобрительный взор то и дело задерживался на красивом юноше, сидевшем напротив. Он лихо заказывал самые дорогие блюда, и никакие увещевания Берты не действовали, а когда они приехали в оперу, выяснилось, что Джеральд купил билеты в ложу.