Шрифт:
Каравелла «Святая Дева»
Сорок седьмой день плавания
В страхе и смятении начинаю я эту страницу, ибо корабль, встреченный нами сегодня, воистину был посланцем дьявола.
Ужасный шторм отделил от эскадры нашу каравеллу и, отнеся её далеко к югу, стих. Мы плыли по необычно спокойному бескрайнему морю, не видя нигде ни островка, ни
С прискорбием вспоминаю, что из уст капитана, человека достойного и набожного, вырвалось богохульство — он решил, что марсовый пьян.
Подойдя к борту, в недоумении озирал я пустынную водную равнину, но затем пелена спала с глаз моих, и я невольно помянул имя Господне. Не парусник, — скорее призрак парусника, скользил в пушечном выстреле от нас.
Сначала я заметил лишь общие его очертания, и мне показалось на миг, что он прозрачен, что сквозь него смутно просвечивают шевелящиеся морские волны. Зрение обмануло меня — это шевелились пятнистые паруса: зеленоватые, серые, голубые. Сколь непохожи были они на белые ветрила каравелл, украшающие, подобно облакам небесным, синее лоно вод!
Невиданное судно не уступало по величине нашему кораблю, но борта его были низки, и обводами оно напоминало остроносые лодки не знающих Бога островитян.
В тревоге капитан приказал зарядить бомбарды правого борта, я же вознёс Господу молитву о спасении, ибо что доброго могут послать мне навстречу эти неведомые воды, эти обширные владения дьявола!
И молитва моя была услышана: вскоре я понял, что не зря шевелились призрачные паруса, — не решаясь приблизиться к нам, язычники готовились к повороту.
Но как передам, что произошло дальше! Меня высмеет любой, хоть однажды ступавший на зыбкую палубу корабля.
Я видел это собственными глазами: судно, морское судно поплыло назад, не разворачиваясь! Его заострённая корма и нос как бы поменялись местами. Моряки часто грешат небылицами, но слуге Божьему лгать не пристало: двуглавое, как и подобает посланцу дьявола, оно удалялось от нас, сливаясь с породившим его океаном.
Лишь тогда различил я, что это не одно, а два судна, непостижимо и противоестественно скреплённых между собой. И мачты их не устремлялись ввысь, но, наклонённые навстречу друг другу, перекрещивались верхушками над общей палубой. В подзорную трубу мне удалось различить в невидимой отсюда паутине такелажа крохотные фигурки нагих темнокожих матросов. Дикари? Бесы? Да, но на их пятнистой палубе грозно блестел металл, и мне почудилось даже, что я вижу обращённые в нашу сторону странные многоствольные орудия.
Несмотря на протесты испуганных офицеров и глухой ропот команды, наш капитан приказал выстрелить из пушки вслед уходящему судну. Ядро пролетело едва половину расстояния между кораблями и запрыгало по воде.
Никому не дано безнаказанно искушать судьбу, и морская даль отозвалась приглушённым грохотом, подобным рёву разбуженного чудовища. Из-за почти уже неразличимого корабля-призрака встал и протянулся к небу тонкий
Господи, спаси нас и защити! Ибо по воле твоей и во имя твоё вторглись мы в эти пустынные воды. Уже четыре больших и восемь малых островов узрели свет истинной веры. Дай же довести до конца начатое нами дело, полное подвигов и лишений!
Так я молился, стоя на палубе и слушая затихающий вдали протяжный вой. Робость охватывает меня при мысли о том, какие ещё порождения бездны явятся нам. Ибо не зря начертано на карте, развёрнутой в каюте капитана: «Здесь есть драконы…»
Лёгкий авианосец «Тахи тианга»
Шестьдесят первый год высадки. День двести пятый
Разведчик не дотянул до катамарана каких-нибудь пятьсот метров. Ещё мгновение назад он летел, ковылял на небольшой высоте, оставляя за собой неровную дымную полосу, затем блеснула — как померещилась! — синяя на синем вспышка, брызнули, закувыркались чёрные обломки, и невидимая сила медленно разорвала ракетоплан надвое.
Взорвался спиртобак — больше там взрываться было нечему.
Раз, и… Запоздалый звук тупо толкнул перепонки. Что-то прошелестело над головами и с лёгким треском ударило в корму. Сехеи не выдержал и отвернулся. «Всё, Хромой…» — бессильно подумал он, и в этот миг тёмные татуированные лица воинов исказились злобной радостью. Яростный вопль в сорок глоток!
Оказывается, не всё ещё было кончено. Из разваливающейся машины выпала чёрная человеческая фигурка. Летит сгруппировавшись — значит, жив. А впрочем… Жив! Фигурка раскинула руки, и над ней с неслышным отсюда хлопком раскрылось треугольное «крыло». Источник, кто же это? Анги или Хромой?
— Быстрей! — сквозь зубы приказал Сехеи.
Ити, не оборачиваясь, пронзительно выкрикнула слова команды, и стратег покосился на неё в раздражении. «Турбину запусти», — чуть было не процедил он, но вовремя сдержался. Конечно, Ити видней. Командир катамарана — она.
«Тахи тианга» («Стальная пальма»), косо раскинув пятнистые паруса, шёл вполветра, глотая одну за другой гладкие — в обрывках скользкой радужной плёнки — волны. Под острым штевнем малого — наветренного — корпуса шипела серая пена.
Часть хвостового оперения, подброшенная взрывом, всё ещё кувыркалась в воздухе. Лишь бы какой-нибудь обломок не зацепил пилота! Ему и так приходилось трудно — явно повреждённое, «крыло» заваливалось вправо, дымило и наконец вспыхнуло. В то же мгновенье пилот разжал руки и камнем полетел с десятиметровой высоты в воду. Хромой! Это мог быть только Хромой.
С наветренной стороны в десятке метров от катамарана пологую волну резал высокий кривой плавник. Плохо… Белая акула-людоед. В водах, прилегающих к Сожжённым островам, их видимо-невидимо. Кажется, только они и могут здесь обитать — остальная рыба плывёт брюхом кверху. Вон ещё один плавник, и довольно близко к Хромому…