Миссионер
Шрифт:
— Вот еще! Да этот Хоттабыч для меня все, что хочешь, сделает! Он любит меня!
— Уверен, что этот предаст тебя при первом удобном случае. Ты для него даже не человек. Игрушка живая. Когда натешится — выбросит. И не говори потом, что тебя не предупреждали.
— Замолчи, замолчи, я все равно не слушаю! — замотала она головой.
Дача
В ближайшую пятницу после ликвидации попытки покушения Юрий заехал за братом и повез его на дачу. Как только Андрей пристроил свою сумку в обширном багажнике и сел справа от брата, Юрий сунул ему газету со статьей о покушении. Андрей прочел ее внимательно и произнес
— Вот так! Мы им еще покажем, у кого козырь старше.
— Не сомневаюсь... — откликнулся Андрей, любуясь легкими перистыми облаками, следующими за машиной по голубому небу над лесом, обступающим трассу лесом.
— А ты знаешь, что моя хозяйка пригласила свою кузину. Так что скучно тебе не будет. Впрочем, что это я? Тебе же скучно не бывает, я и забыл.
— Это точно. Всегда есть о чем поразмыслить. Одна проблема — найти покой.
С Аленой, двоюродной сестрой Юриной жены, Андрей однажды уже имел беседу, которая надолго обострила отношения Андрея с его ревнивой супругой.
Девица сия из нового «поколения любителей пепси» не признавала авторитеты и традиции, ломила напролом своей мужской логикой, не выходя при этом из образа ласкового мурлыкающего котенка. Работала девушка журналисткой в шумной газете, и это сказалось не только на ее независимом статусе и поведении, но и на манере вести себя с людьми. Судя по тому, как беззастенчиво Алена разглядывала фигуру Андрея, она была не против предложить свою кандидатуру в качестве альтернативной подруги. После развода с женой Андрей с Аленой еще не виделся. Уж, конечно, девушка обрадуется вакансии, подумал Андрей.
А вот и поворот на узкую дорогу, ведущую через два поста охраны к даче. Через несколько минут машина въехала в распахнувшиеся ворота и замерла перед въездом в гараж. Андрей вышел наружу, хлопнул дверцей и прислушался к навалившейся тишине. Это первое впечатление после шума и суеты города всегда его ошеломляло. Зная это, брат не приставал к нему с разгрузкой багажа, выставляя из багажника сумки тихо, без суеты. Андрей прошелся в сторону высоких охристых сосен, обступивших двухэтажный дом. Жадно слушал щебетанье птичек и вдыхал аромат разогретой солнцем хвои.
На этой даче не выращивали овощей. Кроме цветов здесь лишь высокая кустистая малина посажена руками хозяев. А основное богатство — вот эти вековые мачтовые сосны, подпирающие стрельчатыми кронами высокое небо.
— Девчонки, наверное, на речке. Может, и мы сразу искупнемся? — предложил Юрий, открывая ключом дверь дома.
— Конечно, — отозвался созерцатель.
На песчаном берегу реки с широкой запрудой для купания, крашеными лавочками и кабинками для переодевания играли в волейбол, бадминтон, загорали и читали в шезлонгах с полсотни загорелых дачников.
Братья отыскали трех своих «девчонок» и подсели к ним на громадную махровую простыню. В центре этой черной подстилки красовалась большущая долларовая купюра с портретом президента. Вот на улыбающийся рот этого портрета и устроил свои откормленные чресла Юра.
Дамы подняли шум и засыпали их вопросами.
— Ну все, друзья сошлись — обо всех забыли, — улыбнулась из-под солнечных очков Лида, мать девочки и жена Юры.
— Дядя Андрей, правда, я уже научилась плавать? — звонко похвастала Иришка.
— Да, Ирина Юрьевна, вы определенно делаете успехи! — лениво откликнулся разомлевший от жары дядя.
— Когда же и мы, недостойные, дождемся вашего внимания? — промяукала Алена из-под широченных полей соломенной шляпки. Из широкого своего арсенала она выбрала позу задумчиво сидящей копенгагенской русалочки, по ее мнению, максимально выгодно и по возможности скромно демонстрирующую изящные лекала ее фигурки. Купальник и головной убор тоже, вероятно, тщательно выбирались на совместном заседании-штабе по разработке операции.
— В порядке очереди, господа-товарищи, как говорится, все лучшее — детям... Ириш, ты согрелась? Пойдем, побродим по лесу.
— Пойдем! — девочка резво вскочила. — Я уже грибы собирала, набрала больше сотни белых, вот!
— Надевай шлепки, фантазерка.
Андрей совсем не был готов к разговору с Аленой и решил его отложить.
…Под их подошвами пушистый ковер из разогретой душистой желто-коричневой хвои мягко прогибался и пружинил. По лесу носились и ошалело перекликались птицы. Комаров в этих местах не водилось: за этим следили соответствующие службы. Во время прогулки Иришка выложила все новости своей дачной жизни: и про соседскую кусачую собаку, и про зеленую лягушку, и про грибы, а в конце вдруг спросила:
— Дядя Андрей, тебе Алена нравится?
— А почему она должна мне нравиться? — удивился тот.
— Ну, как же, она ведь красивая, — совсем уже дамским тоном аргументировал ребенок.
— И она первая, кто об этом знает, — проворчал он себе под нос, а ребенку сказал уже громко: — Красота, милая девочка, на моей памяти еще никому не приносила счастья. Совсем, даже наоборот.
— А я буду красивой?
— Будешь обязательно, только никогда не хвастай этим. Вот немного подрастешь, и мы с тобой обязательно вернемся к этой теме. А пока радуйся, что ты маленькая и все тебя любят. Не торопись взрослеть.
Но вот они завершили свою прогулку и вернулись к реке. На том же портретном месте президентской простыни, подставив холеное округлое тело последним лучам розовеющего солнышка, сидел один Юрий и рассеянно глазел вокруг.
— Я отправил дам готовить ужин.
— Это правильно.
После шумного ужина с обменом новостями и сплетнями Алена все-таки утащила Андрея на кухню для допроса. Она устроилась с ногами на диванном уголке, старательно повторив пляжную позицию, и промяукала:
— Говорят, у тебя произошли некоторые изменения. Может, расскажешь?