МИССИОНЕР
Шрифт:
– Сильнее… Ещё… Сильнее… Миленький мой…
Аполлон делал размашистые резкие толчки, слегка наклонившись и держа, да что, там держа – прямо скажем, натягивая Катю на своё задубевшее естество за роскошные бёдра.
Чувствуя, что близится развязка, Аполлон выдохнул заботливый, истинно джентльменский вопрос:
– Можно туда… кончать?
– Да-а-а, – простонала в ответ Катя, и добавила после очередного протяжного крика, – о-о-о, как хорошо… Как мне хорошо… Милый мой…
Их тела делали уже сумасшедшие движения навстречу друг другу. Наконец, когда темп этих сумасшедших скачек стал просто бешеным, Катя вдруг замерла, задержала дыхание – стало слышно, как стучит по Аполлоновой
Аполлон отскочил в сторону, развернув за собой прижатую к его животу попку Кати ещё прочно сидящим в сжавшемся влагалище рычагом. Та вскрикнула и, видимо, почувствовав, как из неё выскальзывает столь вожделенная штуковина, взмахнув руками, ухватила Аполлона за задницу и крепче прижала его к своей попульке. Она продолжала наслаждаться, в то время как Аполлону было не до наслаждений – горела стремительно покрасневшая спина, а в забинтованном темечке что-то стрельнуло, и сознание помутилось. Если бы не Катина стремительная поддержка, он, наверное, и не устоял бы на ногах.
Почувствовав неимоверную слабость и ухватившись, чтобы не упасть, за Катины роскошные груди, сжав и оттянув их при этом так, что, казалось, вот-вот выдавит из них всё и оторвёт, он безвольно повис на её спине и преклонил бедную свою голову на её шею. По иронии судьбы – никогда нельзя сказать с уверенностью, чего хочет женщина, особенно в сексе – это оказалось именно тем, что от него требовалось для закрепления достигнутого сексуального эффекта. Катя, продолжая прижимать к себе побледневшего и сразу как-то осунувшегося Аполлона, и не давая выскользнуть из своей расщелины его сморщившемуся перчику, откинув назад свою восхитительную головку с закрытыми глазами, нежно проворковала:
– О, милый мой… Аполлоша… Мой Аполлон, – и тут же кокетливо добавила, – ты думаешь, это всё? Хочу ещё…
Аполлон, не ожидавший такого скорого захода на новый виток, не знал, что и сказать. Да и что говорить? – Спина, мол, горит, верхняя голова трещит, нижняя только что опустилась, и, чтобы её поднять, нужно время? Милочка, ведь так быстро это не делается даже в здоровом состоянии! Наше устройство отличается от вашего коренным образом. А те неиссякаемые потоки спермы, которые изливаются из пенисовых перпетуум-мобиле в порнухе, это всего лишь сметана…
– Ты бесподобен, милый мой, хороший! Хочу ещё… – капризно-настойчиво повторила Катя. – Мы будем заниматься этим с тобой всю ночь… с перерывами на работу…
– Да-а-а? – только и смог простонать угасающий на глазах Аполлон.
– Да, любимый мой! Это только начало, мой хороший… Я так этого ждала… Так изголодалась!
– Ну, если ты его поднимешь… – с трудом выдавил, поморщившись и скрипя зубами, Аполлон, и сделал попытку приподняться с её спины.
Катя не заставила себя долго просить.
– Подниму, – весело сказала она и, отпустив его задницу, повернулась к нему лицом.
Аполлону с трудом удалось улыбнуться. Но чего не сделаешь ради женщины?! Он улыбнулся так, что она даже не заметила, как ему, извините, хреново. Но, скорее, она не заметила потому, что просто была не в состоянии замечать что бы то ни было, что
С детским задором она присела на корточки перед ним. Аполлон повис на краниках, приходя в себя, и машинально вновь отрегулировал температуру воды.
А Катя тем временем занялась его нижней головкой. Аполлон лишь догадывался, какие манипуляции она там проводила – он закрыл глаза и, увлекая за собой, как на поводу, Катю, сел на лавку. Катя устроилась между его ног на решётке, в непоколебимой решимости достигнуть задуманного. Хотя, если быть точнее, это была уже потребность, насущная необходимость.
Аполлон, страдальчески сморщившись, осторожно прислонился горящей спиной к мокрой скользкой стене, расслабился. Как раскалывается голова! И спина горит… "Зря она старается – ничего у неё не выйдет", – пожалел он Катю. Это были его последние сознательные мысли. Голова его безвольно опустилась на грудь. Он то ли уснул, то ли потерял сознание.
Опять же, трудно сказать, сколько прошло времени, но очнулся Аполлон от пронзительного крика. Такого знакомого, такого родного!
Он вздрогнул, медленно поднял голову, медленно разлепил веки… Сомнений не было, это кричала Катя. Но прямо перед его глазами была отнюдь не Катя, а большое неясное белое пятно. Постепенно пятно приобрело чёткие контуры и превратилось в… большую, белую, как Антарктида, упитанную жопу, на каждой половинке которой было вытатуировано по человечку с лопатами, сходящимися внизу расщелины, как раз в том месте, где у "Антарктиды" предполагалось известное отверстие. Жопа эта энергично ходила взад-вперёд, при этом обладатель её прямо-таки гарцевал на месте, переминаясь с ноги на ногу, и кочегары подбрасывали ему в задницу уголька, который был на лопатах.
Эта живая картинка настолько близко находилась у лица Аполлона, и была настолько искусно выполнена, что у него возникло ощущение реальности происходящего на этой чудо-жопе.
Аполлон в недоумении смотрел на энергичную задницу. По ней стекали струйки воды, а откуда-то сверху на лицо Аполлона оседали тёплые брызги.
"Что со мной? Где я? – не сразу врубился в ситуацию Аполлон. – Может, уже в чистилище?".
Он поднял голову и увидел продолжение дёргающейся задницы – такой же крупногабаритный и упитанный торс, на который падала струя из-под душа. Торс же завершал стриженый затылок Пети. Тут, кроме чувственных вскрикиваний Кати, доносившихся из-за этого усердно работающего мощного телесного сооружения, Аполлон уловил восторженно-нежное "и-най и-най…". "Катюша, ты бесподобна!" – по уже выработавшейся привычке мысленно машинально перевёл Аполлон. Он снова посмотрел на Петину холку и обратил внимание на то, что верхняя часть спины счастливого труженика любовной отрасли резко контрастировала с задницей своим багровым цветом. "Ага, уже второй заход делают – резюмировал Аполлон. – В какой же глубокой жопе я был, что не слышал первого победного Катиного крика?".
Кочегары неутомимо подбрасывали в Петину задницу уголька, и тот на всех парах, продолжая гарцевать, всаживал в Катю своего молодца.
– И-най, и-най… И-тай… – снова послышался голос Пети.
"Катюша, ты бесподобна!" – снова машинально перевёл Аполлон.
И, как бы в ответ ему, послышался томный, сдавленный голосок Кати:
– Петенька, миленький, ты просто чудо! О, как хорошо… Ещё… Ещё… Сильнее… Так… Да-а-а…
"Вот это женщина! От одних её поощрительных слов мурашки по коже…" – подумал Аполлон, и тут же озабоченно встрепенулся. "Елки-палки, там же разварники!" – как молнией стукнуло в его голову. Он вскочил – голова ещё болела, но терпимо – и, никем не замеченный, выскочил в предбанник.