МИССИОНЕР

Кабанов Евгений

Аллочка интригующе улыбнулась Аполлону и вышла из комнаты, профессионально поводя бёдрами. Через минуту она снова вошла с тортом в руках, в сопровождении молодого мужчины высокого роста и богатырской комплекции.

– Познакомьтесь. Это мой брат Эдик, – сказала Аллочка, водрузив на стол торт, и переводя взгляд с Аполлона на парня и обратно. – А это – Аполлон.

– Очень приятно, – сказал Аполлон.

– Мне тоже приятно… Очень, – басом сказал Эдик и пожал руку гостю.

Пожатие его было такой силы, что

Аполлон чуть не вскрикнул. Он заметил в глазах Эдика ничем не прикрытую усмешку, и ему стало как-то не по себе.

– Ну, вы тут поговорите… – сказала Аллочка и снова вышла.

Её брат сел за стол напротив Аполлона и, посмотрев на своего визави всё тем же насмешливым взглядом, сказал:

– Ну что, приступим?

Аполлон, словно бы загипнотизированный непоколебимо-самоуверенным поведением брата хозяйки, в облике и манерах которого больше чувствовалось нахрапистости, чем интеллигентности, произнёс с инстинктивно-защитным вызовом в голосе:

– Приступим.

В комнату вошла Аллочка с… четырьмя гранёными стаканами в руках и… в сопровождении ещё одного молодого мужчины, ещё более высокого и мощного, чем её брат. В руке у него была бутылка с какой-то жёлтой жидкостью без всяких опознавательных знаков.

Сладкая лихорадка во внутренностях и членах Аполлона моментально уступила место арктическому холоду.

Эдик тем временем открыл коньяк.

Новый персонаж без всяких там представлений поставил принесенную бутылку на стол и занял место позади Аполлона. Аполлон обернулся. Амбал, выпятив нижнюю челюсть, невозмутимо смотрел мимо него в центр стола. Заметив взгляд гостя, как-то злорадно улыбнулся, демонстрируя фиксы.

Аполлон повернулся и удручённо-растерянно посмотрел на Аллочку, словно ожидая от неё объяснений всем этим метаморфозам. Аллочка, как ни в чём ни бывало, мило улыбалась.

Эдик плеснул в три стакана коньяк и, содрав с бутылки с жёлтой жидкостью фабричную пробку из толстой фольги, наполнил маслянистым содержимым этого сосуда четвёртый стакан до самых краёв.

– Выпьем, – пробасил он, подняв стакан с коньяком. – За знакомство, – он вновь ухмыльнулся.

Аполлон хотел взять другой стакан с коньяком, но амбал, стоявший сзади, ударил его по руке своей огромной пятернёй.

– Гостю лучше вот этого, – сказала с милой улыбкой Аллочка, и, взяв стакан с жёлтой жидкостью, протянула его Аполлону.

– Что это? – спросил Аполлон, еле сдерживая кипящие в нём эмоции.

Эдик с Аллочкой неспеша выпили коньяк, а находившийся позади Аполлона здоровяк прогудел:

– Пей – узнаешь.

Ну что ж. Главное, не терять самообладания. Можно и продегустировать, раз просят. Аполлон осторожно поднёс к губам стакан. Его ноздри уловили ароматный запах подсолнечного масла. Смочив губы, он уже не сомневался – в стакане действительно было подсолнечное масло. Он поставил стакан

на стол и хотел, было, встать.

– Что, не нравится? – процедил стоявший сзади мордоворот, прижимая Аполлона к спинке стула, и заламывая гостю руки за спину. – Нехорошо, надо выпить за знакомство.

– Обожди, Виталик, – остановил его Эдик. – Посмотрим сначала, что он нам принёс… Алюся, – повернулся он к Аллочке, – подай-ка сюда его сумку.

Аллочка встала, взяла стоявшую у ног Аполлона сумку и передала её Эдику.

Аполлон вызывающе окинул всю компанию презрительным взглядом, разминая отпущенные Виталиком руки.

Эдик открыл сумку, достал из неё бутылку шампанского, поставил её на стол.

– Зажал шампусик, сучёнок, – процедил он сквозь зубы.

– Это он персонально для меня, – с усмешкой пояснила Аллочка.

Эдик встал, подошёл к дивану и перевернул над ним сумку, вытряхивая её содержимое: брюки, рубашку, бельё, туалетные принадлежности, бритву, паспорт… Он переворошил разбросанные по дивану вещи, заглянул в сумку, пошарил в ней рукой. Бросил пустую сумку на пол.

Вся троица с недоумением уставилась на диван.

Аллочка подошла к дивану, порылась в вещах, взяла в руки паспорт. Эдик подошёл к Аполлону, бесцеремонно задрал ему подбородок.

– Где деньги, козёл? – спросил он, так сжав несчастному визитёру нижнюю челюсть, что тот при всём желании не мог бы и пикнуть, не то что сказать, где деньги.

Аполлон посмотрел на Эдика с ухмылкой, спокойно отведя от своего лица его руку.

– Какие деньги? – подчёркнуто наивно спросил он.

– Ты чего дурачком прикидываешься, Юпитер? – взвизгнула Аллочка. – Где десять штук?

– Какие ещё штуки? – ещё более наивно удивился Аполлон.

Он попытался вскочить, но Виталик намертво прижал его к спинке стула. Аллочка вышла, и через минуту вернулась с мотком бельевой верёвки. Связала заломленные за спинку стула руки пленника небольшим куском шнура, затем обмотала и туго притянула верёвкой всего Аполлона от пояса до шеи к "трону". Ощупала карманы брюк, в которых зазвенела мелочь. Сунула руку в нагрудный карман рубашки, извлекла оттуда несколько двадцатипятирублёвок и более мелких купюр.

– Ну что, будем молчать? – зловеще спросил Эдик.

Аполлон с ненавистью посмотрел на него.

– Нехорошо обманывать доверчивую девушку, Аполлон Флегонтович, – сказала уже спокойно Аллочка, открыв паспорт заложника, – день рождения-то у вас сегодня… Сейчас я вам подарочек сделаю… Останется на всю жизнь.

Она вышла, и вскоре вернулась с утюгом. Включила его в розетку.

– Память у него отшибло, – будто бы сама с собой рассуждала она. – Сейчас я тебе её освежу.

Она поднесла утюг к лицу Аполлона. Он почувствовал щекой приближение горячего металла, невольно отвернул лицо.