МИССИОНЕР
Шрифт:
– Да что ж ты кота-то за хвост тянешь?! – всё-таки воскликнул он. – Такой парень по ней сохнет, а она…
– Этому парню уже тридцать пять. Ничего, не высохнет, – спокойно отпарировала Клава, – второй год уже сохнет, и хоть бы хны.
– Да ты смотри лучше – от него ж один нос остался, – Аполлон решил напомнить о достоинствах претендента-соперника.
Судя по Клавиной реакции – она беспокойно заёрзала на стуле, – напоминание пришлось к месту и времени.
– Аполлон, – поколебавшись, сказала
Клава сделала несколько неспешных глотков, опустошая чашку.
– Налей ещё. Очень вкусный. И конфеты тоже…
Аполлон выполнил её просьбу и спросил как можно более доброжелательно:
– Так что ты хотела спросить, Клавочка?
Клава подула в чашку, отхлебнула и сказала, не поднимая глаз:
– Твоя примета… ну, насчёт носа… оказалась правильная…
– О! – воскликнул Аполлон обрадованно. – Проверила?
– Угу, – кивнула Клава, не отрываясь от чашки.
– Ну так в чём же дело? Выходи поскорее за него замуж. Чего ты ещё раздумываешь, глупенькая?
Клава поставила чашку на стол, и подняла, наконец, глаза.
– Аполлончик, – сказала она грустно, – да он же ж вылитый мой покойный Славик… царство ему небесное… Ни поцеловать как следует не умеет, ни…
– О! – перебил её Аполлон. – Мне бы твои заботы! Да ты его сама научи.
– Да пробовала я! Да только он совсем не поддаётся этой учёбе! – раздражённо воскликнула Клава. – Я, говорит, тебе не кобель, а ты мне не сучка. Мы, говорит, люди, и по-людски должны… В общем, упёрся, и ни в какую!
– Да, тяжёлый случай, – задумчиво пробормотал Аполлон, и посмотрел на Клаву.
"Господи, это ж каким балбесом надо быть, чтобы такую! женщину – да только старым дедовским способом, все достоинства оставив позади, вне поля зрения?!"
– Ну а ты сама не пробовала его раздраконить? – спросил он, отхлебнув свой чай.
– Как это… раздраконить? – в глазах у Клавы сверкнул огонёк надежды.
– Ну, приласкать его хорошенько. Мужчины же тоже любят ласку. Особенно те, что в его возрасте.
– Так он же ж не даётся. Что ты, говорит, глупости всякие выдумываешь? – Клава уже просто обиженно жаловалась. – Прямо как я поначалу тебе… – она смутилась. – Ну, целовала я его… А что ещё с ним можно сделать?
– О! Сделать многое можно. Вот ты скажи мне, куда ты его целовала?
– Как куда? – удивилась Клава. – В губы… Ну, в нос ещё…
– Во! – воскликнул Аполлон. – А в другой нос? Ну, тот, что в штанах…
Клава недоумённо уставилась на него.
– Чего? – растерянно проронила она, как бы проверяя, не ослышалась ли.
– А что ты удивляешься? – спокойно сказал Аполлон. – Я же тебя целовал там. И ничего, сижу вот сейчас перед тобой живой и невредимый.
Клава смутилась, и, опустив глаза, вертела
– Ну так что ты на это скажешь? – спросил Аполлон, чувствуя, что её смиренность действует на него возбуждающе.
– Ну… Так ты же мужчина, – пробормотала она совсем тихо и покраснела.
– Вот ты скажи мне, Клавочка, – Аполлон придвинулся к ней вместе со стулом и положил свою руку на её – с ложечкой, – тебе хорошо было?
Клавино опущенное лицо полыхало свежей утренней зарёй.
– Угу, – кивнула она, и добавила: – Очень…
– Ну вот видишь. Ему тоже будет очень хорошо. Тебе, главное, надо его завести…
– Как он свой трактор заводит? – оживилась Клава.
– Во-во, как трактор… Сначала – "пускач", а потом – основной мотор, и поехали… Вот как его заведёшь, так и поедешь… Знаешь, какие штуки он будет с тобой выкидывать? Не нарадуешься. Делай с ним тогда, что хочешь.
– Правда, что ли? – спросила всё ещё недоверчиво Клава, и подняла глаза. В них уже была видна заинтересованность.
– Ну конечно! – воскликнул Аполлон, и поцеловал Клаву в щёчку. – Хочешь на мне потренироваться? – спросил он с лукавством в глазах. – Сама убедишься, что я не обманываю.
Клава смущённо молчала, но глаза выдали её с головой – она хотела!
– Да это же всё просто, – засмеялся Аполлон, – вот, смотри.
Он забрал из её руки ложечку, и коснулся пальцев губами. Он вдруг испугался уловить тот неприятный запах свинарника, но, странное дело, его не было – рука Клавы пахла свежим сеном и "Мишкой на севере". Великолепное сочетание запахов!
– Клавочка, ты в отпуске? – спросил Аполлон, проверяя свою догадку.
– Уже почти неделю, – подтвердила Клава. – А что?
– Ничего. Значит, у тебя времени будет достаточно.
Аполлон поднял её руку, снова прильнув к пальцам губами, на уровень её лица, и, глядя прямо ей в глаза, стал постепенно, как-то даже бережно, забирать указательный и средний пальцы в рот. Клава сначала удивлённо взирала на это действо, но, по мере того, как Аполлон ласкал её пальцы губами и языком, удивление сменялось на вожделение.
Аполлон взял своей свободной рукой её свободную руку, и положил её ладонь себе на пах. Клава, отзываясь на его приглашение, сжала пальцами через тонкое трико упругую плоть.
Он стал медленно привставать со стула, не выпуская изо рта её пальцев, то втягивая их полностью, то легонько выталкивая языком, то пытаясь просунуть его между ними.
Когда он встал, и его живот оказался на уровне её лица, она сама приспустила с него брюки разом с трусами. Ещё некоторое время она смотрела в нерешительности на покачивающееся перед её глазами великолепное мужское естество.