МИССИОНЕР
Шрифт:
Билл прочитал текст, затем сложил лист и положил его в карман. Затянулся, снова закрылся перевёрнутым вверх тормашками "Вашингтонским постом".
– Отлично, – наконец проронил он. – Ты прав – для этого дела лучшего агента, чем Гномик, не найти. За то время, что осталось до начала совещания – а это ровно неделя, – ему не составит труда выяснить все обстоятельства спасения утопающего…
– …и преспокойненько отправиться в Дебрянск, – закончил мысль приятеля Леденец.
Приятели посмотрели друг на друга и улыбнулись в предвкушении нового успеха
Глава XXXIV
Как и было намечено, в понедельник Аполлон передал свой спиртовоз Олегу, а сам пересел на директорский "Уазик". А уже на следующий день после обеда они с директором отправились в Дебрянск на совещание.
Не доезжая до Сенска грунтовая пыльная дорога выходила на бетонную магистраль Москва – Киев. До своей первой поездки в Сенск Аполлон уже стал подзабывать, что есть такие дороги на свете. До Михайлова Хутора каких-то два с половиной десятка километров от Синели он доезжал на спиртовозе часа за полтора. До Сенска чуть большее расстояние, когда не было грязи, преодолевал даже быстрее. А тут предстояло полторы сотни километров ехать по хорошей бетонке. Одно удовольствие. Аполлон расслабленно откинулся на спинку сидения и нажал до упора педаль газа. Старенький "Уазик", набрав на спидометре восемьдесят километров, задребезжал и затарахтел всеми своими металлическими членами, грозя рассыпаться.
– Ты это… Не гони так быстро, – с некоторым удивлением глядя на вальяжно развалившегося Аполлона, как можно спокойнее сказал директор.
Но видно было, что он слегка струхнул – испугался то ли такой невероятной скорости, то ли того, что машина может развалиться. Чтобы как-то скрыть своё беспокойное состояние, пояснил:
– Спешить нам некуда, до вечера успеем в гостинице устроиться. Мы с Олегом больше шестидесяти километров в час и не ездили… Тише едешь – дальше будешь, – заключил он известной поговоркой.
– …от того места, куда едешь, – вставил не менее известное среди шоферов продолжение этой поговорки Аполлон, но скорость, однако, сбросил до упомянутых шестидесяти.
– Ну вот… А куда нам спешить… – удовлетворённо сказал Никита Николаевич, глядя в лобовое стекло на пустынную трассу, идущую под затяжной уклон.
И тут их обогнало… колесо. Не автомобиль, не мотоцикл, не велосипед, и даже не телега, а одинокое автомобильное колесо, которое катилось себе прямо посередине магистрали.
– Смотри, – удивлённо указал на него директор, – кто-то колесо потерял.
Аполлон тоже впервые видел такое чудо. Это кто ж его так запустил, что оно машины обгоняет?
– Вау! – непроизвольно вырвалось у него.
– Чего ты… мяукаешь? – покосился на него директор.
– То есть, я хотел сказать: ого! – слегка смутившись, исправился Аполлон.
Тут с ними как раз поравнялся белый "Жигулёнок", шедший на обгон. Его водитель прокричал, указывая рукой на их "Уазик":
– У вас колеса заднего нету…
"Копейка" ушла вперёд. В её заднее окошко высунулись две весёлые мальчишеские физиономии и две руки, указывавшие пальцами на их "Уазик".
Аполлон и Никита Николаевич недоумённо переглянулись.
– Весёлая семейка, – заметил Аполлон.
Он сначала подумал, что не совсем правильно понял мужика, потом, увидев ребятишек, – что те просто так шутят. Но на небольшом повороте, чуть повернув руль, он вдруг почувствовал, что машина как бы теряет равновесие. Она резко качнулась.
Директор ухватился обеими руками за ручку на передней панели.
– Как это у нас нету колеса? А как же мы тогда едем? – вполне резонно, но при этом весьма обеспокоенно, спросил он. – Аполлон… это… Когда мы выезжали, у нас все колёса были на месте?
– Конечно, Никита Николаевич. Все четыре… "Наша гордость и краса-а-а… Все-е четыре колеса-а-а…", – пропел Аполлон отрывок из "Тачанки".
– Ну, ты это… останови. Давай проверим… Нам спешить некуда.
Аполлон, уже и сам чуя неладное, затормозил. Когда он уже опустил ногу на бетон, машина вдруг завалилась назад-влево. Заднего колеса, действительно, не было.
Директор поспешно вывалился на обочину.
– Ну вот, – сказал он, обогнув машину и уставившись в изумлении вместе с Аполлоном туда, где должно было быть колесо, – видишь, я же говорил: тише едешь – дальше будешь.
– Выходит, это наше колёсико укатилось, – обескураженно проронил Аполлон, всматриваясь в серую ленту трассы, на которой далеко впереди уже неверно мерцала маленькая точка.
– Я же тебе говорил: не гони так быстро, – упрекнул его, впрочем, совсем беззлобно, разве что слегка ворчливо, директор.
– Выходит, поздно сказали, Никита Николаевич. Раньше надо было.
– Надо было… Да откуда ж я знал, что у тебя колёса плохо прикручены, – как бы оправдываясь, сказал директор.
– Вот и я тоже… откуда знал… Поверил Олегу на слово, не проверил… Ладно. Поставим запасное, а то за тем километров пять идти придётся. Потом подберём.
Аполлон поставил запаску, а через несколько километров они подобрали в придорожном кювете убежавшее колесо.
Пока Аполлон с Никитой Николаевичем разбирались с колесом, Атавизьма говорил пожилому, интеллигентного вида мужчине с портфелем в руке, указывая от проходной в сторону гаража:
– Тама найдёте Глис… то есть, Лопаткина Иван Васильича. Он вам про его и расскажет. Он начальник гаража, атавизьма на теле социализьма.
– Спасибо, – поблагодарил мужчина, и, сойдя с крыльца проходной, направился к гаражу.
Глиста оказался на месте, у себя в кабинете.
– Меня зовут Пыров Егор Константинович, – представился незнакомец. – Я работаю учителем истории в Закидонской средней школе N1. Я тут прочитал в ваших газетах…
Он открыл портфель, и достал оттуда две "Зари коммунизма" со статьями об Аполлоне.