Мисс Билли
Шрифт:
Именно так и случится, если Билли его не полюбит. А она его не любит. Совершенно точно. И потом у них не так уж много общего, кроме любви к музыке. Она любит людей, а он нет. Она любит ходить в театр, а он нет. Она терпеть не может дождливые дни, а он любит. Вместо гармонии жизнь с Сирилом будет ужасным диссонансом. Нельзя выходить за него замуж – помолвку придется разорвать, как ни горько причинять Сирилу боль…
«Постойте-ка! – вдруг вспомнила девушка. – Да ведь эта помолвка существует только у меня в голове!» И Билли немедленно успокоилась и развеселилась. Весь день она пела и танцевала, переходя из комнаты
Сирил тем временем становился гораздо дружелюбнее, даже с Мэри и тетей Ханной он чувствовал себя раскованнее, перестал упрямиться, и в стенах дома все чаще раздавалась его музыка. Мэри просила его сесть за пианино, и он никогда ей не отказывал. Трижды он водил Билли в театр и любезно приглашал присоединиться к ним тетю Ханну и Мэри. Он стал таким общительным и любезным, что Билли сочла его непохожим на себя и поделилась с Мэри своими наблюдениями.
Маленькая учительница никаких перемен не замечала. Но Билли знала точно: только любовь могла смягчить его строгую натуру. Поэтому она старательно избегала оставаться с ним наедине, хотя это было непросто из-за необъяснимого упрямства Мэри. Когда Билли звала ее посидеть в гостиной, у той вечно находилась какая-нибудь срочная работа.
В один из дней, когда Мэри вышла из комнаты, Сирил резко сказал:
– Билли, пожалуйста, не повторяйте при мисс Мэри старую сплетню о том, что я женоненавистник.
Сердце Билли на мгновение запнулось. Только одна мысль билась у нее в голове и звенела в ушах: любой ценой нужно не дать Сирилу объясниться. Нужно спасти его от самого себя. И Билли решилась на крайние меры.
– Конечно же, вы женоненавистник! – весело воскликнула она. – Не вижу в этом ничего плохого. Наоборот, это очень интригует.
Сирил удивленно взглянул на нее и принялся молча ходить по комнате. Билли с ужасом следила за ним. Наконец он словно принял какое-то решение и уселся в кресло. При этом он изменился в лице и робко сказал:
– Билли, кажется, я вынужден признаться. Я действительно редко думал о женщинах, пока не встретил… вас.
Билли нервно облизнула губы. Она попыталась сказать что-то, но Сирил ее перебил:
– Теперь все изменилось. Не стоит никого обманывать. Я очень изменился, и с трудом понимаю природу этого чудесного преображения.
– Сирил, вы наговариваете на себя, – воскликнула Билли. – Вы не так уж изменились за последнее время.
Он вздохнул.
– Я понимаю: если уж заслужил скверную репутацию, не так-то просто ее исправить.
– Не настолько уж скверная у вас репутация, – пробормотала Билли.
В голове у нее проносились десятки способов быстро сменить тему разговора. Она уже собиралась спросить Сирила, что он думает о жизни крестьян в Бретани, когда он задал ей вопрос:
– Билли, представьте, что всем известный женоненавистник… полюбил одну женщину. Полюбил так сильно, что готов жениться на ней.
Эта фраза подействовала на Билли, как горящая спичка, поднесенная к бочке с порохом. Она перестала владеть собой.
– Нет! – резко сказала
– Докучать? Но почему? – растерянно спросил Сирил. – Я же люблю ее.
– А вы подумайте, что она заведет в доме вышитые подушки, ковры и занавески, а вы их терпеть не можете. Она будет постоянно болтать и смеяться, когда вы захотите тишины. Вам придется выходить в театр и в гости, а вы этого не переносите! В самом деле, Сирил, я уверена, вам скоро наскучит любая жена!
– Вы нарисовали не слишком привлекательную картину, Билли, но я думаю, что эта женщина раздражать меня не будет.
– Откуда же вам знать! – возразила девушка. – Между нами говоря, у вас так мало опыта в отношении женщин, что вы можете и ошибаться. Взвесьте все как следует, прежде чем решаться на этот необдуманный шаг.
– Я тщательно все обдумал, Билли. Во всем мире для меня есть лишь одна женщина…
Билли вскочила. В ее взгляде смешались ужас и боль. Неизвестно, что бы она наговорила, если бы в этот момент не вошла тетя Ханна.
– Дорогая, – сказала старушка, с удивлением глядя на покрасневшее испуганное лицо Билли и на озадаченного Сирила. – Бертрам ждет тебя в передней. Он предлагает тебе покататься на санках.
– Конечно, она поедет, – быстро ответил Сирил за нее.
Тетя Ханна улыбнулась.
– Я в любом случае собирался уходить, – добавил Сирил, обращаясь к Билли. – Нельзя сказать, чтобы вы меня сильно воодушевили, скорее наоборот. Но однажды я все-таки попытаюсь узнать правду…
Билли сердечно встретила Бертрама. Как она радовалась его веселью и добродушию! Стоял мороз, и мир покрылся белоснежным сверкающим одеялом. Все вокруг было так красиво и так мирно! Неудивительно, что откровенная радость Билли ввела Бертрама в заблуждение. Его кровь побежала быстрее, а взгляд стал глубоким и нежным. Прощаясь с девушкой, он решился спросить:
– Билли, как по-вашему, есть ли у меня хоть один шанс против музыки?
Лицо Билли затуманилось.
– Бертрам, пожалуйста, не надо. Мы так чудесно провели время. Не мучайте меня, иначе я никуда больше с вами не пойду.
– Если вы не будете со мной никуда ходить, я умру от тоски. А вы прослывете самой жестокой девушкой в Бостоне, – заявил Бертрам.
Глава XX
Кейт вступает в игру
Билли удалось покататься на санках только лишь из-за капризов погоды: запоздалая метель удивила всех в конце марта. После этого март, как будто устыдившись своего неуместного поведения, натянул самую сладкую улыбку и был таков. С приходом апреля, когда зазеленели деревья, Билли принялась воплощать в жизнь свое давно чаемое «копание в земле».
К ее удивлению, Бертрам бросился ей помогать. Он точно знал, где и как нужно копать, и вообще многое понимал в садоводстве (эти знания он приобретал на ходу, но Билли об этом было неизвестно). Он с ученым видом рассуждал об однолетниках и многолетниках и, не раздумывая, составил список цветущих кустов и других растений, которые «будут цвести друг за другом все лето». Все эти громкие слова и фразы он почерпнул из новейших каталогов для флористов, но Билли этого не заметила. Она просто дивилась его почти безграничной мудрости.