Мишень
Шрифт:
— А за «снайпера» ответишь.
— Вы что, знакомы? — поинтересовался втиснувшийся следом Джордж.
— Спрашиваешь! — наемник продолжал лыбиться, словно и впрямь дорогого друга встретил. — Мы со… гхм… с господином вольным стрелком — старые приятели… Из-за кого, по-твоему, я здесь, а не где-то там?
— Трепло, — беззлобно проворчал Патрик, захлопывая люк в колпаке, но на Олега глянул странно — быстро, искоса, с каким-то новым интересом, и Олегу этот взгляд как-то не сильно понравился. Впрочем, и над словами наемничка тоже следовало задуматься. То ли после того, как он сделал свое «предложение, от которого невозможно отказаться», а Олег его принял, хотя и несколько своеобразно,
«Ифриты» оторвались от земли синхронно и мягко — Олег даже не почувствовал толчка — и буквально над самой землей двинулись малой скоростью к западу, в направлении Крепости. Наверняка еще и охранение где-то поблизости маячит, сообразил Олег. М-да, пока ясно только одно: Патрик собрался воевать всерьез. С кем именно? — тайна, мраком покрытая… Он молча взял за руку примостившуюся рядом Джейн, ободряюще улыбнулся ей — мол, ничего, прорвемся!.. — и снова ощутил себя лжецом и лицемером.
Чтобы отвлечься от этого паскудного чувства, Олег повнимательней пригляделся к своим спутникам — кроме Патрика, наемника и пилота за штурвалом, восемь человек. Молчаливые, загорелые парни, почти все молодые, меньше тридцати… Но вообще-то компания странная, сил нет. Рядом с Олегом приткнулся долговязый тип в комбинезоне техника, он щурился близоруко — однако держал между колен внушительный автомат. Стоп, а вон тот, чернявый — это, к гадалке не ходи, «индуктор» четвертой категории, определенно «поставленный» в Академии: что-что, а это уж можно понять не напрягаясь. А этот, подальше, угрюмый коренастый бородач лет сорока — стопроцентный «территориал», как бы не из самого Управления… Глядишь, еще и с майором Эвансом встретиться доведется… если, конечно, жив майор.
И откуда вы все, орелики, такие красивые? — попытался прикинуть Олег. Прямо-таки Шервудская вольница… По всему выходит, Патрик как раз и осуществляет то, чем я капитану после ухода из Святилища грозился: полномасштабную герилью, направленную, скорее всего, против этой самой хунты, что сейчас в Управлении окопалась. В общем-то сходится: «полевиков» в группе не заметно, ведь ребята с полевых баз в случае кризиса центральной власти, как правило, занимают круговую оборону и говорят: «Вы там, у себя, творите, что хотите, но к нам не суйтесь!» — и не суются, как правило… Интересно, сработало ли все это сейчас?
И кстати, получается, что Патрик, планируя свое исчезновение, знал о перевороте заранее?.. Впрочем, в Штабе у него свои источники, так что мог и знать — а то, что он про всю эту петрушку Руди и остальным не сказал, тоже объяснимо: к тому времени они настолько в свой заговор заигрались, что передать им хоть какую-то информацию означало с гарантией провалить любое начинание. И еще кстати: а ведь не мог он этот фокус с подкидыванием трупа осуществить без помощи кого-то из верхушки тогдашней Крепости, причем явно не экземпляра. Уж не Фармер ли покойный ему помогал?.. Блинище, все-то все заранее знали, у всех-то источники, стукачки, просто уроды трепливые на примете… Черный фарс какой-то. Секреты Полишинеля супротив Петрушкиных тайн.
Впрочем думать обо всех этих загадках Олегу не хотелось, да и не казались они ему такими уж интересными и принципиально важными. Заговаривать же обо всем этом с Патриком было явно не к месту и не ко времени — равно как и о том, зачем ему вообще Олег с командой понадобился. Так что оставалось либо
— Твою же мать!..
Что-то в голосе пилота заставило Олега открыть глаза и моментально собраться. А тот на мгновение повернулся к Патрику — совсем молодой, безусый, чем-то смахивающий на Янека, только куда младше:
— Командир, не успеваем. Засекли… Их три звена.
— Так… — Патрик подался вперед, хлопнул Олега по плечу. — Извини, братуха, не знал, что так получится… Леваллуа, сволочь! Интересно, он знает, что ты здесь?.. — а потом повернулся к пилоту. — На прорыв. Высоту на минимум, скорость максимальная, боя не принимаем. Попробуем уйти.
Пилот безнадежно передернул плечами, не выпуская штурвала — и тут Олег с удивлением, как будто со стороны, услышал собственный голос:
— Нет. Курс и скорость — прежние.
Патрик уставился на него, даже рот приоткрыв. Ну вот куда я опять лезу? — с тоской подумал Олег. Три звена «ифритов» против одного нашего — тут исход может быть только один… «Или не только один», — вкрадчиво подсказал внутренний голос, и Олег с ним почти согласился. Не он — что-то в нем знало, чувствовало, что этот бой можно принять — и выстоять, даже победить, но вот откуда у него такая уверенность взялась, он бы ни за что сказать не смог — особенно учитывая то, что в тактике воздушного боя он разбирался еще хуже, чем в ПВ-физике.
Тем не менее он повторил:
— Курс и скорость прежние. Пусть перехватывают. Поглядим, на что они способны…
Видимо, Патрик тоже что-то этакое в Олеге почувствовал — во всяком случае, он резко кивнул и скомандовал пилоту:
— Делай, как он сказал. Остальным — сигнал.
Олег чувствовал на себе взгляды сидящих в катере — злые, обнадеженные, заинтересованные, скептические… Но возражать никто не стал — даже старый знакомец, наемничек белесый, ничего не вякнул, что само по себе удивительно… Ну в самом деле, ну куда меня понесло? — снова подумал он, коротко глянул на Джейн, а та улыбнулась ему все той же загадочной древней улыбкой. И Олегу на миг показалось, что из глаз этой девушки — любовницы, боевого товарища, советчицы с корявым языком глядит на него сама пустыня. Что ж, так — значит так, подумал он почти обреченно и прикрыл глаза.
Время словно растянулось — но не так, как в быстром режиме, когда ты живешь внутри тугого, напряженного ритма и приходится прилагать все силы, чтобы не вывалиться из него, не расшибиться о заполненный острыми гранями мир, не сжечь себя ненароком в этом ритме. Скорее, было это сродни тому ощущению покоя, вневременья, которое он испытал сегодня в бункере — ты плывешь по времени, как по реке с неспешным течением, и достаточно сделать несколько почти ленивых гребков, чтобы удержаться на месте… И он заговорил с пустыней.
Это неправильно, сказал Олег. Все неправильно. Я не должен быть так уверен в себе. Я не должен жечь бронеходы движением пальца. Я не должен в один шаг преодолевать километровые расстояния — да черт возьми, строго-то говоря, я и по Тропе не должен ходить! Я не могу играть на равных с тем же полковником Леваллуа или «ревизором» — меня просто не учили этому. В меня не должны верить так, как верят сейчас — я же не пророк, не герой, не гений. Это все не мое, все чужое, незаработанное… Я не хочу быть самозванцем.