Мирянин
Шрифт:
Это я нарочно отвлек себя в сторону, вспоминая, чтобы не выказать тревожный интерес. Потому что Наташа могла сейчас выдать мне то, что прояснило бы несколько небо над нашими головами. Сердце мое застучало, впрочем, от купоросного коктейля тоже, – рому бармен явно не пожалел.
– И что же Вика знает? Чего не знаем мы? – Я даже шутливо спросил, иначе Наташа, в настроениях переменчивая, вполне была способна прекратить этот разговор, если бы вообразила вдруг, будто я ее допрашиваю.
– Тебе скажу. Только больше никому. – И это были не пустые слова. – Пообещай.
Наташа так
– Обещаю. – Мы оба знали, что с этой секунды я – могила, об услышанном – ни звука.
– Это Ника говорил. Для того и Талдыкина вызвал с собой. Нарочно. Потому что Юрася спросил: «Ну чего тебе вдруг приспичило?»
– Никита дожидался, пока Вики не будет за столом. А тут как раз вы и вышли, – догадался я, меня одолевали поразительные предчувствия.
– Только он не знал, что в дамскую комнату можно и через веранду пройти, по внешней стороне. Мы тем путем и возвращались.
– А с Викой ты, конечно, по дороге не разговаривала. – Я уже домысливал вслух. – Потому как – зачем тебе? И вы обе все слышали.
– Не все, что ты! – чуть не рассердилась было Наташа. – Надо мне подслушивать! Меня чужие секреты не касаются. Так, обрывок разговора.
– Ты меня уж совсем заинтриговала, садистка, – я все еще был на шутливой волне, – смилуйся, не томи!
– Вечно ты паясничаешь. Смотри, слово дал, – еще раз напомнила Наташа. – Ника ему и говорит, сразу так: «Приглядывай за своей подругой в оба!» А Талдыкин: «Это еще почему?» Я даже подумала, Вика какому-то иностранцу глазки строила, с нее станется.
– А дело было не в глазках, – вставил я, иначе подавился бы молчанием, так волновался.
– Ника ему сказал только: «Завтра будут подробности. А пока смотри в оба, повторять не стану!» И заговорил после про какое-то платежное поручение, его Талдыкин не тем числом подписал, что ли. Дальше я не слышала, мы уже мимо прошли.
– А Вика? Она-то что? – осторожно спросил я.
– А ничего. Сделала вид, будто все в порядке. Ну, я тоже сделала вид, – сказала Наташа так, что я понял: разговор на эту тему исчерпан.
Мы еще посидели немного в баре, пока обстановка на шезлонгах не разрядилась совсем. Потом Наташа отправилась ловить остатки заходящего солнца, а я – прогуляться, куда глаза глядят. И сам не заметил, как вышел на Авенида-ду-Мар. Здесь было просторно и малолюдно, и думалось хорошо.
Я чуть не остался при пиковом интересе, спасибо, Наташа выбрала именно меня доверенным лицом. Но теперь получается все по-другому. Если знала Вика, и знал Юрасик, каждый из них в отдельности, разумеется, то некоторая ясность все же определяется. Не стал Юрасик ничего возражать и оправдываться, чтобы лишних вопросов не задавали. Если не о Наташе он говорил с покойным Никой, то о чем? Законно могли бы у него спросить,
Вот только одно обстоятельство меня заинтриговало по-настоящему. Ника сказал, что подробности будут завтра, то есть как бы заранее приготовлял своего компаньона к пренеприятному известию. И самое разумное, что оставалось мне предположить, – Ника подробностей этих не имел, а только должен был их получить. Завтра. Поэтому предупредил Талдыкина и разговор отложил. Итак, оставалось выяснить: что покойный Никита собирался получить и откуда? Легко сказать. Но не так уж трудно сделать. Кроме как из России и, скорее всего, что из Москвы, вестей моему другу ждать не приходилось. Если только Вика не международная мошенница, и он не запрашивал о ней Интерпол, что по многим причинам смехотворное подозрение.
Я повернул обратно в «Савой». Теперь уже не прогулочным шагом, почти бегом. Вот, что называется, охотничий азарт. Теперь понятно, почему полицейские детективы по всему миру ни за что не желают расставаться со своей работой, даже если она не приносит им достаточных средств к существованию. Ради одного подобного ощущения себя гончей, взявшей след, и захватывающего процесса травли своей добычи, уже стоит поступать на эту тягостную в общем-то службу. Но я-то был не детективный сыщик, впрочем, мне это могло бы сейчас помешать. И оттого решил действовать не по правилам, которых не знал, а так, как видел сам. Пока не прибегая к помощи Фиделя. Впрочем, мы и не договаривались, что за каждой мелочью я стану ходить к инспектору, условились лишь о сотрудничестве и помощи, о действиях как бы в параллельных измерениях.
Итак, вернувшись в «Савой», я немедленно направился к стойке портье. Благо на острове многие превосходно говорили по-английски, а уж персонал такого высококлассного отеля и подавно. Меня интересовал один частный вопрос. И я надеялся получить на него ответ. О происшедшем все, до самого последнего уборщика бассейна, были конечно же в курсе, и меня не раз видели в компании инспектора за дружеской беседой.
– Добрый вечер, не могли бы вы уделить мне ровно минуту для разговора? – спросил я решительно и строго молодого парня с тонкими усиками стрелкой, учтиво улыбнувшегося мне из-за сверкающей мрамором стойки.
– Столько, сколько понадобится сеньору, – откликнулся портье, хотя и несколько напряженно на меня посмотрел.
– Дело официальное, но и конфиденциальное одновременно, – предупредил я, намекая на свои отношения с инспектором. Пусть думает, что я по поручению.
Щеголеватый портье заметно расслабился и выразил бессловесно готовность к услуге.
– Не могли бы вы проверить, поступала ли какая-нибудь корреспонденция на имя господина Пряничникова или просто на 325 номер-люкс в день, следующий за убийством.