Миры неукротимые
Шрифт:
(С чего бы лидерам стремиться к радикальным переменам в системе, апробированной многими поколениями, это уже другой вопрос.)
Еще в детстве О’Хара всегда верила в судьбу, в отличие от большинства других людей. Занятные вещи происходили с ней на Земле, и впоследствии ей казалось, что, начиная с этого времени, все в ее жизни подчинялось определенной исторической логике. Дэниел пытался убедить ее, что это совершенная глупость, предрассудки, психическое отклонение, что в какой-то степени было близко к истине.
Все, кто побывал у штурвала власти в «Новом доме», раньше или позже
Ей хватало дел, но в конечном счете ее обязанностью было просто перераспределение вопросов по инстанциям. Работа ей нравилась, но волнующего в ней было мало – по крайней мере, не в такой степени, чтобы кровь быстрее бежала по жилам. Главный объем работ относился к передаче данных и анализу связи с Ки-Уэстом, требовавших большей части времени и энергетических ресурсов «Дома», но и это уже стало рутиной, и целый ряд специалистов изо дня в день решал все возникшие проблемы.
Формально все эти шесть лет она продолжала возглавлять отдел развлечений, но на деле ее обязанности выполнял Гюнтер.
Гораздо больше времени, чем она могла предположить, оставалось на то, чтобы быть просто женой и матерью. Утрата Джона была поначалу непереносимой – как будто у стола сломалась одна нога, но со временем Эви, Дэн и О’Хара научились поддерживать равновесие. Дэн полностью ушел в свои учебные проблемы, и О’Хара с Эви поддразнивали его, обещая ввести четвертого в их семью. Не всерьез, конечно; в отсутствие Дэна они так не шутили.
Эви становилась старше и по мере взросления – ближе для О’Хара. Они поженились пятнадцать лет назад, когда О’Хара начала работать в отделе развлечений. За эти годы Эви из сокрушительной красавицы превратилась в довольно привлекательную женщину, разве что немного пухленькую, что не вредило их отношениям. Эви тоже любила Сандру – иначе, чем О’Хара, так, как любят чужих детей-очаровашек, которых в итоге можно сдать на руки родителям, – и очень здорово помогла О’Хара, когда случилось несчастье с Джоном.
(Эвелин из клана Тен; это у них семейное – рано жениться и рано обзаводиться детишками; первой традиции она последовала, но второй пренебрегла, что было мило по отношению к Джону и Дэну.)
Не случайно вместе с О’Хара в правительство вошел дедушка Эви, Ахмед Тен, по списку Инженеров. Это О’Хара убедила его принять участие в выборах. Он был таким же уважаемым членом общества, как и сама О’Хара, так что его кандидатура прошла без возражений. Они прекрасно ладили; оба в прошлом пережили последнюю спасательную экспедицию на Землю, побывав в Заире и Нью-Йорке. Это были мрачные, драматичные воспоминания; и О’Хара, и Тен окрепли в те времена. Теперь они были готовы ко всему.
Но ничего особенного не случилось. Только вот в первый год…
14 июля 2112 года (19 Райта 323).
Витта Маркезе получила от криптобиологов рапорт с новостью, которую можно смело назвать хорошей: теперь реально период спячки сократить до двадцати лет или растянуть до ста и даже больше безо всякого риска для человека. Так что Джон может оставаться в боксе до
Новая продолжительность «спячки» – просто неудачное совпадение; сейчас мы находимся примерно в сорока восьми годах пути от Эпсилона, что раньше являлось единственным допустимым сроком для криптобиоза. Еще в январе мы считали, что положение – «сейчас или никогда», и разрешили отправиться в боксы многим людям, жизненно необходимым для проекта «Ки-Уэст». Сейчас мы можем отозвать их – и получить назад через двадцать лет; кто знает, что будет тогда? При таком уровне связи, как сегодня, передавая по странице за раз, мы все еще нуждаемся в людях. Но Ахмед уверен, что мы наладим бесперебойную передачу, и очень скоро.
Ближайшие несколько дней и недель обещают быть интересными. Объединенный Кабинет шаманов и знахарей с утра приступил к обсуждению новых правил криптобиоза. Моральный уровень населения падает, многие жалуются на изматывающую работу и хотят отправиться в боксы пораньше, пока не состарились, чтобы не оказаться в невыгодном положении по прибытии на Эпсилон. Трудно всерьез осуждать их. Это ученые или высококвалифицированные инженеры, вынужденные часами выполнять работу, с которой справился бы любой клерк. Многим хочется послать все к черту на двадцать, тридцать, сорок лет. Сколько человек мы в состоянии отпустить? Без кого мы прекрасно обойдемся?
Лично я не считаю, что нам требуются какие-то новые правила. Вполне достаточно постановления, что каждый может отправляться в бокс, если только мы не докажем, что он или она жизненно необходимы.
Нужно просто продумать и выработать критерии, по которым все, кто не в спячке, окажутся для нас необходимыми.
В сущности, примерно так и постановил Кабинет: можете отправляться, если только соответствуете определенным нормам, но получилось, что нормам соответствовали абсолютно все. Естественно, последовали жалобы, в основном по семейным обстоятельствам, типа: «Я хочу быть со своим мужем, когда все это закончится», – и в большинстве случаев пришлось прибегнуть к антиконституционным, противозаконным методам – позвать психометриков: если мы принудительно задержим его/ее, насколько это отразится на его/ее производительности?
Некоторые объединились в группу, справедливо объявившую, что попираются гражданские права населения, ведь кораблем может управлять костяк специалистов в две сотни человек. Так что все, не имеющие отношения к Системам жизнеобеспечения и продвижения, вольны поступить как пожелают. Ки-Уэст за ближайшие сорок с хвостиком лет никуда не денется.
Контраргумент был спекулятивным, но действенным: мы не вправе рисковать – вдруг произойдет повторная информационная катастрофа? Вдруг что-то случится в Ки-Уэсте? Вдруг прервется связь? Это будет не просто потеря культурного наследия или даже технической информации. Люди из Ки-Уэста живут на планете, о которой не имеют ни малейшего представления 97 процентов населения «Дома». Они обладают уймой сведений, необходимых поселенцам на Эпсилоне; эти сведения в книжках не вычитаешь.