Миры Империума
Шрифт:
— Так о Стокгольме еще никто не говорил,— отметил я.— Почему вы не отозвали войска, когда убедились, что мы высокоразвиты? И не притворяйтесь, будто не знали: ваши точки входа все расположены в крупных городах.
Он вяло отмахнулся:
— Подходящие для городов места,— наставительно сообщил он,— одинаковы на всех гранях. Мы просто естественным образом расположили места сбора десанта в своих городах; потому-то и очутились в ваших.
— А как же в первый раз,— не унимался я,— когда, по вашим словам, вы оказались в пустыне?
— Экспериментальный вытеснитель из соображений безопасности был установлен
— Вы должны были отступить при виде первого же города,— настаивал я.
— Невозможно! — прохрипел больной чужак.— Исполнение плана слишком продвинулось, и необходимость спастись от болезни никуда не делась!
— А почему вы не разработали вакцину против болезни? — поинтересовался я.
Он выглядел озадаченным.
— Термин мне знаком, разумеется. Мой углубленный инструктаж был полным, хотя и поспешным. Но сама идея от меня ускользает: нарушать своими действиями природное провидение? Наши философы постигли, что Мор в действительности лишь милостивый промысел Природы, призванный облегчить проблему перенаселения. Вы предлагаете вмешаться в проявление Воли?
— Ну разве что немного,— признал я.— Эту вашу болезнь вызывает вирус, конкурирующая жизненная форма, которая поражает ткани, разрушает красные кровяные клетки, вызывает головные боли и слабость и в конце концов убивает. Всего этого можно избежать. Ее можно вылечить.
— Вы бредите, полковник,— возразил он.— Несомненно, вы не верите, что возможно повлиять на проявления Воли.
— Мы постоянно так делаем,— сообщил я ему.— Это часть Воли; для чего и построено данное здание. Зачем, по-вашему, мы вас сюда притащили?
— Чтобы убить, разумеется,— мгновенно отреагировал он.— Неполноценные создания, какими вы являетесь, безошибочно опознали во мне высшее существо и посему предложили мне возвышенную ритуальную смерть, достойную моего ранга. Я благодарен вам за соблюдение приличий по крайней мере в этом вопросе. Я стойко жду, когда же вы объявите ужасную истину. Ведите своих шаманов! Творите со мной самое худшее! Я умру, как должно умереть лорду Благородного народа!
— Мы пытаемся вылечить, а не убить вас, генерал,— устало втолковывал я ему. Я имел право на усталость. Не спал уже... и не припомнить сколько.
— А теперь я призываю вас вложить меч мне в руку,— заявил он, словно искренне ожидал немедленного повиновения.— Мой освященный клинок остался в вытеснителе. Немедленно принесите его!
— Если вы такие уж мирные,— заметил я,— то что это за чушь насчет освященного клинка? Карманный нож — он и есть карманный нож, нет?
— Ваше поразительное невежество недостойно даже моего презрения,— фыркнул он.— Истоки кодекса чести лежат столь глубоко в истории Благородного народа, что... Я понял, вы смеетесь надо мной.— Он сменил курс.— Вы сами не чужды кодекса воина — или вашей извращенной версии оного.
Я пропустил это мимо ушей.
— Так значит, у вас нет ничего похожего на медицину? — размышлял я вслух.— С вашими явно высокими технологиями в других областях можно было бы ожидать...
— Пф! — пискнул он.— Все равно что требовать умения управлять погодой. Несомненно, вы заметили, что во всех фазах, или А-линиях, как вы их называете, погода неизменна.
Я согласился, что заметил это.
— Даже здесь, так далеко
— И вы пересекли Пустошь, или Запустение, как вам угодно, чтобы отыскать нашу фазу, не какую либо еще,— постановил я.— Но почему? Почему не выбрали какую-либо линию поближе, более похожую на ваши домашние миры? И что вы имеете в виду под Заггустениями? Существует только одна Пустошь.
— По краям подвластной территории,— довольно охотно объяснил Свфт,— мы обнаружили многочисленные свидетельства присутствия конкурирующей силы — как я теперь понимаю, вашей. Математически мы вычислили фокусную точку данного вмешательства — другое Запустение. Мы уже знали, разумеется, о странном Запустении, окружающем нашу домашнюю фазу. Когда я исследовал здешнее Запустение, у меня не было оснований ожидать встречи с разумными существами. Мы предположили, что ваше ядро погибло во время ужасной катастрофы, создавшей вашу Пустошь.
— Ваше Запустение,— сообщил я ему,— несомненно, итог неудачных экспериментов с вытеснителем в близкородственных линиях. Вы должны были понять, что вторая подобная зона разрушения означает существование другой путешествующей по Сети линии. Но вы просто вломились и заявили, что тут местечко не занято,— саркастически закончил я.
— Как только наше предприятие стартовало,— заявил он тем же нравоучительным тоном,— на что были брошены последние наши силы, путь назад был отрезан. Можете вы представить, чтобы я, автор проекта, вернулся на Йлокк всего через несколько дней после нашей торжественной погрузки и рапортовал Наиблагороднейшей, что, как выяснилось, и далее следовать плану представляется стеснительным?
— Тяжко,— согласился я.— И тем не менее вам следовало поступить именно так. Вы видели достаточно, чтобы понять: долго это продолжаться не может.
— Допустим, в русле оригинального замысла и не может,— извернулся он.— Но есть и другие подходы, более тонкие, которые все же помогут достичь цели. Не все ваши местные фазы столь хорошо организованы и информированы, как эта, в координатах ноль-ноль.
— С такими разговорчиками вам светит недолгая жизнь в одиночке,— предупредил я.— Разумеется, все записывается, и в правительстве империи есть люди, которые остерегутся освобождать вражеского агента, который продолжит деятельность, пагубную для мира и порядка в империи. Мы тоже заметили следы сетевых операций — ваших, полагаю — за пределами нашей зоны первичного интереса. Мы планировали когда-нибудь выследить, откуда вы пришли, и...— Я умолк, внезапно подумав об унылой области, которую мы называли Желтой зоной.
— И захватить нас,— дополнил чужак.
— Идея упреждающего удара обсуждалась,— пришлось мне признать.— Но мы надеялись сотрудничать с вами, как сотрудничаем с другими сетевыми силами.
— Полагаю, здешняя резня делает это невозможным,— заявил он.— Как с нашей точки зрения, так и с вашей. Возможно, к сожалению. Но если честно, сомневаюсь, что наш народ когда-нибудь сумел бы преодолеть свое инстинктивное отвращение к племени лори.
— А у нас с вами вроде бы неплохо получается,— указал я.— Я даже больше почти не думаю о вас как о щетинистых крысах из канализации.