Миры без конца
Шрифт:
— А ваше было логичным?
— Очень логичным, — сказал Коллинз. — Вы можете вычислить все факторы ада и не сможете сказать, что случится, пока не увидите его в действии. Это ваша логика. — Он встал и прошелся по веранде, затем вернулся и остановился перед Блэйном. — Вот почему я сбежал. Происходит что-то грязное. Я не могу доверять вашей банде.
— Не знаю, — сказал Блэйн. — Я просто не знаю.
— Я могу уйти, если хотите, не стоит вам зарабатывать неприятности в таком деле. Вы приняли меня и накормили, дали
— Нет, — сказал Блэйн, — вы останетесь здесь. Это необходимо расследовать, и вы можете понадобиться мне позже. Здесь вы укрыты от посторонних глаз. Не обращайте внимания на роботов. Мы можем им доверять, они ничего не расскажут.
— Если меня выследят, — сказал Коллинз, — я постараюсь покинуть ваши владения, прежде чем меня схватят. Попавшись, я буду держать язык за зубами.
Норман Блэйн медленно поднялся и протянул руку. Коллинз пожал ее сильно, уверенно.
— Договорились.
— Договорились, — повторил Блэйн.
7
По ночам Центр становился обиталищем призраков, его безлюдные коридоры звенели своей пустотой. Блэйн знал, что в здании работают люди — отдел «Адаптации», специалисты по Условиям, группа «Хранилища», но не было даже признака их.
Робот охраны вышагнул из своей ниши.
— Кто идет?
— Блэйн. Норман Блэйн.
Робот секунду постоял, тихонько посвистывая, пропуская банк памяти в поисках имени Блэйна.
— Удостоверение, — сказал он.
Блэйн протянул ему идентификационный диск.
— Проходите, Блэйн, — сказал робот и сделал попытку быть приятным. — Ночная работа?
— Кое-что забыл, — сказал ему Блэйн.
Он прошел по коридору, вошел в лифт и поднялся на шестой этаж.
Навстречу ему шагнул еще один робот. Блэйн представился.
— Вы не на том этаже, Блэйн.
— Новый отдел. — Он показал роботу документ о назначении.
— Все в порядке, Блэйн, — сказал робот.
Блэйн прошел по коридору и нашел дверь отдела «Записей». Он испробовал шесть ключей, прежде чем отыскал нужный и дверь открылась.
Он закрыл за собой дверь и немного подождал, пока привыкнут глаза, чтобы найти выключатель.
Здесь был передний кабинет, дальше дверь вела на склад записей. Это, должно быть, где-то здесь, сказал себе Блэйн. Мирт должна была закончить его несколько часов назад — Сновидение Дженкинса, большую охоту в туманных джунглях.
Оно еще не должно быть зарегистрировано, поскольку Дженкинс обратился к нам всего пару дней назад. Возможно, оно где-то на полке, где Сновидения ждали своей очереди.
Он обошел стол и оглядел помещение. Шкафчики картотек, много столов, кабины испытателей, машина для выпивки и ленча и полка, на которой лежало с полдюжины катушек.
Он быстро подошел к полке и взял первую катушку. Сновидение Дженкинса он нашел на пятой и
Коллинз, должно быть, ошибся, или кто-то ошибся… или все это была ложь, о цели которой он понятия не имел. Просто не может быть, сказал себе Блэйн, чтобы Сновидение было намеренно подменено.
Но он уже зашел слишком далеко. Он сделал из себя дурака…
Блэйн пожал плечами. Раз уж он здесь, то должен теперь пройти до конца.
С катушкой в руке Норман Блэйн прошел в испытательную кабину и закрыл за собой дверь. Он вставил катушку и установив время на тридцать минут, затем снял шляпу и лег на кушетку. Протянув руку, включил аппарат.
Раздалось слабое шипение механизмов. Что-то подуло ему в лицо, и шипение смолкло. Кабина исчезла. Блэйн стоял в пустыне или в чем-то, похожем на пустыню.
Местность была красной и желтой. Солнце стояло высоко, струившийся от песка и камней жар бил прямо в лицо. Он поднял голову, чтобы оглядеть горизонт; тот был очень далек, местность была плоской. Из тени одной скалы в тень другой с писком пробежала ящерица. Высоко в горячем, шелково-голубом небе кружила птица.
Он увидел, что стоит на какой-то дороге. Она тянулась по пустыне и терялась в волнах жара, поднимавшегося от сожженной земли. И вдалеке по дороге медленно ползла черная точка.
Он огляделся в поисках тени и не увидел ее, никакой тени, достаточно большой, чтобы спрятаться существу крупнее ящерицы, здесь не было.
Блэйн поднял руки и поглядел на них. Они были настолько загорелыми, что в первую секунду он подумал, что они черные. На нем были оборванные брюки, изжеванные от колен до лодыжек, и рваная рубаха, прилипшая к спине от пота. Обуви не было, и он удивился, когда поднял ногу и увидел роговидные мозоли, защищающие кожу от жара и камней.
Смутно подумав, что он может здесь делать, что он делал секунду назад, что предполагает делать дальше, Норман Блэйн стоял и смотрел на пустыню. Смотреть было не на что — только красное и желтое, песок и жара.
Он переступил на песке с ноги на ногу, выкопав пятками ямки, затем заровнял их мозолистой подошвой. Затем память о том, кто он и что намеревался сделать, медленно вернулась к нему. Она пришла к нему вместе с изумлением, и большая ее часть, казалось, не имела смысла.
Он вышел утром из дому и поехал в город. Была какая-то важная причина для поездки, хотя всю свою жизнь он не мог и думать о такой поездке. Он помнил лишь оттуда и досюда, он очень хотел бы вспомнить хотя бы название своего дома. Это было трудно. Если бы он встретил кого-то, кто спросил бы его, откуда он родом, он не смог бы ответить. Он также хотел бы вспомнить название города, откуда уехал, но тоже не смог. Может, спустя какое-то время он вспомнит название.