Миротворец
Шрифт:
Но если не упираться в мелочи, то по большому счету железные дороги определяли столбовую дорогу развития российской цивилизации – на рубеже веков длина этих магистралей в России уступала только Штатам, правда с разрывом в пять раз.
Что же касается остальных отраслей экономики, то и здесь дела обстояли в целом совсем неплохо. Прирост ВВП в конце 19 – начале 20 века составлял около 5%, а промышленность росла вообще на 9-10% в год, что было лучшим результатом в мире и опережало развитие США. Однако вместе с тем рос и внешний долг, к рубежу
По общему объему ВВП Россия тогда занимала 5 место в мире, уступая, впрочем, Штатам в восемь раз, а Германии втрое. На душу населения этот показатель был совсем плачевным, 22 место в мире.
За последнее десятилетие 19 века объем российского промышленного производства вырос в два раза… очень солидно. Особенно быстрыми темпами развивался Юг Европейской части страны – Харьков, Донецк, Екатеринослав и Екатеринодар. Добыча угля и выплавка стали росла там просто-таки стахановскими темпами.
Особенную роль в рывке российской промышленности сыграло введение в 1981 году протекционистских импортных тарифов на чугун, сталь, уголь и нефть – производить все это внутри страны стало резко выгоднее, чем везти из-за границы.
Монополизация производства также била все рекорды – если в 1890 году доля крупных предприятий с оборотом 100 тыс рублей и более составляла в промышленности 42%, то в 1900 году она выросла аж до 87%.
Финансовый капитал также рос с небывалой скоростью, но об этом чуть позже…
Декабрь 1994 года, Петербург, Пятигорск
– Сани, – воскликнула императрица Мария, – я не узнаю тебя! Еще недавно ты был на краю могилы, а сейчас бодр и весел и поднимаешь двухпудовые гири.
– Это все божественное вмешательство, – пояснил ей Александр, аккуратно ставя гири на специальную подставку в углу Голубой гостиной, – без него ты бы сейчас уже была вдовой и носила черную вуаль.
– Расскажешь? – спросила она, усаживаясь в кресло у окна.
– В газете я сказал, все, что мог, – отговорился он, – может чуть позднее… а пока у меня есть дело к Жоржу… не знаешь, где он сейчас может быть?
– Знаю… – ответила Мария, – он уже год, как живет на Кавказе… в Пятигорске, если не ошибаюсь – ему так посоветовали врачи.
– А как ты смотришь на то, чтобы проехаться на Кавказ? – самым серьезным тоном спросил царь. – Заодно посетим могилу Лермонтова… он же где-то там, кажется, обрел вечный покой.
– Смотрю положительно, – ответила она, – маленькое путешествие из этой гнилой петербургской погоды нам не помешает. А с совокупности с Лермонтовым это совсем уже будет интересно.
Поезд для императорской семьи был подготовлен уже через день, и в понедельник, 17 декабря он отчалил от дебаркадера Витебского вокзала под бравурный марш духового оркестра.
–
– Я думаю, четверо суток, если не пять, – ответил ей Александр, – зависит от обстоятельств по ходу движения.
– Например? – уточнила она.
– Например, если будет сильный снегопад, то пути могут расчищать и сутки, и более, – выдал ей резонный ответ император.
– А каким путем мы поедем? – продолжила интересоваться Мария.
– Мне в общих чертах нарисовали график движения, – император подошел к карте Европейской части России, висевшей на стенке и начал показывать, – сначала по Варшавской дороге до Витебска, потом сворачиваем на Украину, далее Харьков, Ростов, Ставрополь. Огромная все же у нас страна, – так закончил он свои пояснения, – сколько же надо будет добираться до Владивостока, когда Великую транссибирскую трассу закончат?
– Я думаю, что недели две, не меньше, – ответила ему Мария, – однако, неплохо было бы и закусить чем-нибудь – я проголодалась.
– Конечно, сейчас перекусим, чем бог послал. А на обратном пути заедем в Тифлис, если ты не против, – сказал царь.
– Тифлис это интересно, – задумчиво отвечала она, – Тифлис это экзотика – я не против. Давно хотела увидеть, где обитала царица Тамара.
––
Дебаркадер станции Пятигорск был совсем маленьким и скромным, в полном соответствии со значимостью этого населенного пункта в Российской империи. На перроне императорскую чету встречала делегация во главе с губернатором Терской области, куда по непонятным правилам был отчислен этот город вместе с окрестностями. А рядом с губернатором, полицмейстером и городской головой стоял великий князь Георгий Александрович, второй сын Александра 3-го и очень несчастливый человек.
– Рад тебя видеть, Жорж, – обнялся с ним царь, – как здоровье, как жизнь?
– И то, и это мягко говоря не очень, – вежливо отговорился князь, – расскажи лучше о своих делах – я читал в газетах о твоем чудесном исцелении, это правда?
– Чистая правда, сынок, – погладил Александр его по голове, – пойдем перекусим, заодно и делах наших скорбных переговорим…
Георгий вообще-то жил в Грузии, в местечке Абустумани, это где-то между Тифлисом и Боржоми, но полгода назад переехал сюда, в Пятигорск. Он повел своих родителей к своему жилищу, расположенному неподалеку от железнодорожного вокзала.
– Да, хоромы-то у тебя тесноватые, – сказал царь, оглядев скромные жилищные условия князя, – что, на более приличные денег не хватило?
– Денег-то у меня достаточно, – скорбным голосом ответил Георгий, – только тратить их впустую я не считаю разумным… все равно мне скоро умирать – туберкулез у нас не лечится…
– Федора Михалыча я читал, – император уселся за стол, стоявший ровно посередине скромной обители сына, и достал бутылку шампанского марки Мом, – он, кстати, тоже предпочитал элитные сорта спиртного – будешь?