Миротворец
Шрифт:
— Вот черт, — высказалась я. Лестно, конечно, что из-за меня такие хлопоты, но теперь еще и ждать удара со спины. Неужели снова Йоргус, учитель мой дорогой, мать его за ногу, постарался?!
Еннофа развела руками, мол, чем смогли — помогли.
— Ну ладно, чего уж тут поделать, — я вздохнула. — Теперь мы еще и политические беженцы практически. Тогда поторопимся с прощанием. Спасибо, что сказали.
— Спасибо, что спасли, — усмехнулся Гордиан, приобнимая Еннофу. — Даже не знаю, как теперь к Хозяевам относиться… Еще вчера думал —
— Чего не бывает в свете белом, — пожала я плечами. — В общем, пока…
— Бывай, ведьма, — сказала Еннофа и глубокомысленно добавила нам вслед:
— А сказку я про вас еще сочиню, буду младшим рассказывать. Грех такой истории пропадать…
— Хоть она намеками не пугает, — философски заметила я, когда накрости — уже в виде страшных зверюг — скрылись вдали. — Вот, Галеадзо, не успел как следует верхний мир посмотреть, а про тебя уже сказку обещают состряпать. Представь только — большие накрости рассказывают маленьким накростям о том, как Темный эльф и Хозяйка спасли двух их сородичей от другого Хозяина, плохого.
— А ты себя в «хорошие» зачислила? — прищурился Галеадзо. — С твоими-то замашками?
— Конечно, — не смутилась я. — В сказках можно немного поврать! Ведь и про тебя не станут говорить «такой бессердечный ворчливый тип с давно подохшим чувством юмора».
Тут я справедливо испугалась за свое здоровье и пустила коня в галоп.
— Это кара, — изрек Галеадзо, когда ночью на наш лагерь обрушился дождь.
— За что? — вздохнула я, наблюдая, как дорога превращается в чавкающее месиво.
Как назло, вокруг не было ни одного дерева, лес мы успели благополучно миновать за вечер пути, и заночевали буквально в открытом поле.
Делать было нечего, пришлось ехать. Не сидеть же на месте, все равно уже промокли до нитки, так хоть продвинемся вперед.
До большой деревни Носьвы, последнего, по словам Галеадзо, населенного пункта на нашем пути, мы добрались к утру. И дождь соизволил закончиться.
— Ты не думаешь, что мы на редкость везучие, а? — хмуро поинтересовался дроу, глядя на проясняющееся небо.
Последний отрезок дороги мы проехали, свернув с тракта, а, следовательно, не просто по каше, а прямо-таки по болоту какому-то! К тому же деревня стояла на холме, и пришлось подниматься на своих двоих, ибо верхом это было просто невозможно. Лично я падала четыре раза. Галеадзо один — когда попытался помочь мне подняться.
В общем, едва договорившись со старой вдовой на предмет остановки в ее доме и использования ее колодца, мы легли спать. Старушка попалась очень заботливая, постелила мне в комнате на топчане, а Галеадзо — на лавке, долго ахала, глядя на наше общее состояние и пообещала разбудить через несколько часов. А колодец мне был нужен вот для чего — я, будучи в паршивейшем настроении, пошла и торжественно вылила на себя пару ведер воды.
— И г-грязь с-с-смыла, и од-одежду п-постирала, —
Галеадзо, недолго думая, сделал то же самое. Я говорила, что дурной пример невероятно заразителен?
А после относительно нормального сна жизнь начала налаживаться. Старушка, назвавшаяся Нией, относилась к тому типу пожилых людей, которых хлебом не корми, а дай повозиться с молодежью. Причем, молодежью считался любой, кто не старше сорока лет. Правда, не знала она, что Галеадзо лет этак пятьсот.
Когда она меня будила, одеяло съехало с плеча, и Ния цокнула языком.
— Что такое? — я посмотрела на свою руку — то ли благодаря снадобью Лаэсса, то ли из-за моей ведьминской живучести, но о памятной битве с магом напоминали лишь два небольших шрама.
— Ерунда, уже все зажило, — успокоила я Нию, быстро натягивая одежду и заправляя кровать.
— Да видано ли дело, чтоб у девицы молодой да статной такой на теле отметины жуткие красовались, — проворчала старушка. — Пойдем, девонька, накормлю вас хоть, а то совсем синие с голоду-то.
Я украдкой попыталась рассмотреть свое отражение в латной перчатке, почему-то валяющейся в одежде, а точнее, оказавшейся вдруг в правой штанине.
— Ничего не синяя, — успокоила я себя. — Так, сероватая…
— Это твои сапоги там в сенях… лежат? — поинтересовалась Ния, доставая из печи горшок.
— Если лежат, то мои, — поразмыслив, ответила я. — Ой, давайте я вам помогу!
— Но-но! — строго сказала старушка. — Я уж сама. Ты сходи лучше, кликни парня со двора, пусть за стол идет. Тоже помогать рвался. Дрова рубит вот, — Ния улыбнулась и этак залихватски, совсем по молодому, мне подмигнула. — Справный паренек, ох, справный! Ты с ним помягче уж, в наше время таких днем с факелами не сыщешь.
Да уж, в наше время, тем более, днем, дроу действительно не сыскать! А сыщешь, так сразу убежишь, только пятки сверкнут…
— Стараюсь, — вслух ответила я. — Только вы, наверное, не так поняли. Он мне просто друг. Спутник. Э-э… На дело вместе нанялись.
— Так вы эти… наемники?
— Ага, — кивнула я. — А я к тому же ведьма.
Я даже глаза зажмурила на тот случай, если Ния станет кричать «Прочь, тьмы отродье пакостное!». Такое уже бывало, в тот раз меня вышвырнули на улицу практически ночью, и моя сумка, посланная вслед, больно ударила по голове.
— А… а вот спину, например, заговорить сможешь? — неуверенно спросила старушка.
— Спину? А что, ломит? — я открыла глаза, Ния рассматривала меня с неослабевающим интересом. — Заговорить не смогу, а мазь приготовлю.
Мазь от ломоты в костях была единственным результатом моих потуг в знахарстве, в правильном действии которого я могла быть уверена. Просто Йоргус, поняв, что здесь он от меня ничего не добьется, вдолбил мне в голову лишь один рецепт, к которому и сам прибегал время от время, ибо маг магом, а годы берут свое.