Мирон сын Мирона
Шрифт:
— Какие позиции сейчас занимаете?
— Стоим по правому флангу, — дёрнул загорелым лицом назад, за спину, — они отошли далеко, но на всякий случай… Собираем пока раненых, господин Мирон, я приказал послать разведку вперёд, узнать, где они окопались…
— Молодец, граф, всё правильно. Ваша задача — продержитесь ещё немного.
— Мои люди устали, господин Мирон.
— Все устали, скоро вас сменят, как раз вернётся ваша разведка, и вы пойдёте отдыхать. Мы не можем отступать без прикрытия с тыла. Наберитесь терпения, граф, тем более, они вряд ли
— Да, мы здорово потрепали их, — граф улыбнулся, глядя Идвару в лицо.
— Я надеюсь на вас, граф, выполняйте приказ.
Отвернулся и не видел, как граф отъезжал. Потом разговаривал с бароном Эйлуром. У них, у реки, было похуже, и потерь больше, и раненых, сам барон был ранен в шею и в голову, но выглядел уверенно: со своей задачей он справился, и к исходу сражения даже продвинулся вперёд, и сомкнул ряды с отрядами графа Мардейна. На приказ Мирона остаться на позициях и ждать — только вздохнул, но не сказал ни слова.
— Потерпите, барон, вас сменят, — кивнул головой. — Скоро сменят… — Обернувшись крикнул своей свите:- Отходим!
В нескольких местах затрубили сигнальщики, объявляя отступление, миропольская армия стала отходить к Райрону. Уже подъезжая к городу, к крепостным стенам, Идвар поднял голову и обомлел. Обомлел так, что губы распахнулись, и сердце ухнуло вниз, замерло, не продышаться… Нет! Что ты сделал, Вальден?! Ты не мог! Не мог этого сделать! Нет! Я не верю! Аэлла, милая… Нет!
— Что там… на башне? — спросил почти шёпотом, будто глазам не хотел верить. Один из оруженосцев поднял голову вверх:
— Девушка, господин Мирон. Девушка стоит…
— Живая? — он нахмурился, не желая верить ничему. Почему “стоит”?
— Живая…
Он всё-таки не посмел, он не казнил её. Вальден, будь ты проклят! А в глазах так и стоит: Аэлла в белом на самой высокой башне стены, какие-то люди кругом в свете костров угадываются. Как он мог? Как смел без приказа? Как мог её тронуть?
— Быстрее… — он толкнул коня шпорами, желая быстрее оказаться там, в Райроне, увидеть лицо этого герцога, ворваться с победой, быть смелым и решительным, таким, каким позволяет быть успех, эта победа, в которую никто не верил.
Ворота открыли заранее, и Мирон со своей свитой во главе первым влетел в город, бросил коня, и как был, в доспехах, с окровавленным оружием в ножнах, раненый, грязный, бросился вверх по лестнице. Но на башне не было уже ни княжны, ни герцога. “Где-то внизу… — ответили солдаты у костров, — А княжну вернули на место…”
Остановившимся взглядом Идвар скользнул по безликим лицам, по качающейся на ветру петле виселицы, по языкам огня. И тут же навалилась усталость, боль. Спускался вниз уже медленнее, собирая последние силы.
Герцога он нашёл в одной из комнат дворца, сразу же набросился:
— Как вы могли? Что вы себе позволяете? Как вы смели?
Ему хотелось броситься, ударить даже, но сражение лишило его последних сил, грохоча доспехами сел на стул, испепеляя взглядом.
— Я же обещал вам, сохранить ей жизнь до вашего возвращения,
— Как вы могли так? Как вы смели? Как вообще можно было допустить такое? Да я…
— Ничего с ней не случилось, она живая, ну, испугалась немного, ничего страшного в этом нет. Возьмите себя в руки, Мирон, не стоит так нервничать из-за женщины.
Идвар долго молчал, потом спросил:
— Вы это делаете не просто так, вас не княжна заботит, вы мне пытаетесь неприятностей наделать. Так, герцог? Зачем вам это? — сузил глаза, замечая всё-всё на лице герцога. Тот усмехнулся.
— Для Мирона вы делаете слишком много ошибок, ваш отец будет недоволен…
— Не в этом дело! — резко перебил его Идвар. — Вы только прикрываетесь этим. В чём дело, герцог? В чём причина?
Вальден помолчал немного, прежде чем ответить.
— Я узнал вас, Мирон, мальчиком шестнадцати лет, вы только-только заступили на своё место, получили своё звание… Вы больше доверяли мне, больше прислушивались к моему мнению… Мне не нравится, как сейчас вы ведёте себя…
— Стойте! — Идвар перебил его, сдёргивая с рук перчатки, с грохотом бросил на пол. — Я понял, что к чему. Вам сейчас лучше меня вообще убрать, заменить на нового Мирона, Адорра поставить, да? Ему только четырнадцать, он в рот вам смотреть будет… Лучше и не надо.
— У вас разыгралось воображение.
— Да нет, не думаю.
— Вы во всём видите какой-то подвох, будто кто-то мешает вам, а причина кроется в вас. Если бы вы не совершали ошибок, вы сохранили ей жизнь, сейчас не позволили казнить её, и эта ваша вылазка навстречу князю, мы могли бы спокойно встретить их за стенами крепости, пусть бы шли на штурм…
— Вы считаете, это — ошибка?
— Это моё мнение.
— Я вернулся с победой. Почему же вы не высказались против на общем собрании? Вы же сами говорили о вылазке? Забыли?
— Вот именно, я говорил о вылазке, а не о целом сражении на ночь глядя. Целесообразней было бы совершить эту вылазку, а за это время развести побольше костров у стен города, и когда они подошли бы, мы встретили их со стен, лучниками… Почему вы улыбаетесь?
— Вы не Мирон, чтобы принимать решения, вы только мой советник. Все решения остаются за мной. И пусть я допущу ещё одну ошибку — плевать! Сейчас вы соберёте своих солдат, пойдёте туда, — он дёрнул рукой в сторону, — пойдёте вместе с ними, и замените там графа Мардейна и барона Эйлура, они вернутся со своими людьми. И ещё. Назначьте людей, чтобы собрали всех раненых и убитых с поля.
— И райронцев?
— Я сказал, всех.
— Зачем надо хоронить убитых врагов? Пусть хоронят своих сами.
— Теперь это наши земли, и нам здесь жить.
Герцог скривил губы.
— Это ваше пресловутое благородство, Мирону не следует быть таким, вы вызовете гнев короля на свою голову…
— Выполняйте приказ, герцог! — резко перебил его Идвар, повысив голос, он не ждал возражений, и герцог подчинился.
— Вирр? — крикнул Мирон своего оруженосца. — Помоги мне раздеться…