Миромагия
Шрифт:
Медсестра замотала головой. На глазах выступили слезы. Деликатный человек и странный человек переминались с ноги на ногу.
— В какой палате… страх? Где… паника? Можешь показать?
Медсестра помедлила, потом ткнула пальцем в сторону коридора. Там было, по меньшей мере, десяток дверей.
— Мне кажется, проще проверить, чем пытаться что-нибудь из нее вытащить. — предположил странный человек. — И, потом, я доверяю твоему чутью.
— Ты прав.
Медсестра вырвалась и убежала к лестничному пролету. Судя по всему, из медперсонала на втором этаже больше никого не осталось. Странный
Хватка подошла к первой двери справа и распахнула ее. В палате было пусто. Хватка направилась к двери слева — распахнула. С кровати на нее смотрел человек, укутанный в гипс, будто мумия — в бинты.
— Может быть, вы вытащите меня отсюда? — попросил он.
Хватка молча закрыла дверь и направилась к дальше.
В этот момент в холле первого этажа появился Церб. Он был очень любопытен. И еще он учуял артефакт.
Попов залатал рану за десять минут.
— Ему повезло. — говорил Попов со знанием дела. — Рана небольшая, края ровные, никаких внутренних повреждений. Ему бы, конечно, постельный режим и капельницу на пару часиков, но если у вас этого в распоряжении нет, то хотя бы постарайтесь не нервировать пациента.
Крепнев смотрел на происходящее сквозь призму ужаса и непонимания. Он думал о маме и о цветах, которые не купил сегодня. Он думал о десятках пациентов, которые давали ему взятки, чтобы пройти медосмотр, и еще о десятках других пациентов, которые взятки не давали, и поэтому медосмотр не прошли… Он думал о том, что мог бы прожить свою жизнь более достойно, если бы знал, чем она может завершиться. А ведь, казалось, смерть еще так далека…
— Куда уж тут не нервничать. — отозвалась грязная невеста. — Теперь вы, скорее всего, всех их убьете, верно?
— С чего бы это? — паренек в очках вытащил кошелек и отсчитал Попову ровно четыре сотни долларов.
Попов подтянулся, убрал использованные перчатки в задний карман брюк и, уходя, добавил:
— Не забудьте про крепкий сон. Это залог любого выздоровления.
Дверь за ним закрылась. Крепнев обречено осел в углу палаты. Он чувствовал задом холодный кафель, но даже не думал вставать. Ему было все равно.
— Я всегда знал, что патологоанатомы самые бесстрашные люди в мире. — заметил паренек в очках. — А чего им бояться? Они же препарируют смерть!
— Ну, а этого мужчинку ты точно убьешь. — произнесла грязная невеста задумчиво.
— Почему ты решила, что я кого-то убью? — огрызнулся паренек в очках. — Делаешь из меня монстра!
— Потому что я вижу желания каждого из вас. Тайные, явные, полуявные, все, какие только проступают. Вообще-то, моя задача подтолкнуть человека к исполнению его желания, развить в нем чувство, скажем так, прекрасного… но почему-то именно для тебя я не хочу этого делать.
— И не надо. Я не просил. Так справлюсь.
Крепнев увидел револьвер в руке паренька в очках и закрыл глаза. Жизнь, может быть, и не стоила того, чтобы прожить ее заново, но разве человек должен умирать именно так? И ведь не лезет в голову
Выстрела не последовало.
— А это еще что такое?.. — удивился паренек в очках. — Неужели?.. О!
Крепнев открыл глаза.
Крепнев увидел вспышку яркого света.
И в палате вдруг возникли люди. Просто возникли — и все. Перед окном.
Паренек в очках. Кажется, удивился не меньше Крепнева.
— Вы кто такие, откуда взялись?
В этот момент с треском распахнулась дверь и кто-то ворвался в палату — стремительно, как ветер, будто тени умерших здесь пациентов решили вырваться на волю из царства мертвых и отомстить за что-нибудь… Не важно за что, ведь месть, иногда, очень неразборчивая дама.
Паренек в очках развернулся и выстрелил. Грохот оглушил Крепнева. Дрожащий сгусток тени, размытый человеческий силуэт, заслонил его от происходящего. Крепнев обхватил голову руками — где-то внутри головы зародился и начал стремительно нарастать гул.
Вновь раздался выстрел. Кто-то закричал — было слышно даже сквозь тонны ваты, заложившей уши. Крепнев упал на живот и пополз к открытой двери. Паника захлестнула его, будто окатили кипятком из ведра. Крепнев застонал, завопил, заскулил. До двери оставалось всего чуть-чуть, всего полметра…
Еще один выстрел. Пуля расколола кафельную плитку. Крепнев замер. Внезапно он понял, что вокруг — не только в его голове — наступила тишина. Мир застыл, превратившись в киношный стоп-кадр.
— Даже не думай убегать. — это был голос паренька в очках. Такой естественный, будто только его Крепнев и ожидал услышать. — Теперь мне точно понадобиться твоя помощь.
Крепнев медленно перевернулся на спину. Худшие ожидания сбывались.
Никто — и уж точно не Наташенька — не мог ожидать, что произойдет в следующую секунду после того, как бродячий волшебник закричит о грядущих неприятностях.
В своей бурной и насыщенной всевозможными событиями жизни, Наташенька привыкла правильно реагировать. Она точно знала, когда следует принести кофе в кабинет господина Виноградова. Она прекрасно понимала, когда не стоит звонить маме или ехать на свидание к Семену. Она всегда выбирала удачный день для похода по магазинам, чтобы купить все самое новое и самое интересное (и таким образом, оказаться на пике моды среди своих подружек). Но в последние несколько часов Наташенька вдруг поняла, что от ее реакции не осталось и следа. Либо жизнь сделалась очень непредсказуемой, либо Наташенька сдала позиции…
А гостиная растворилась. Мир вокруг обрушился в непроглядную темноту. Пол ушел из-под ног, и Наташеньку с силой дернули вверх — будто пробку из бутылки шампанского. Наташенька взлетела, почувствовала сильное головокружение, потом, кажется, несколько раз перекувырнулась — и ощутила под ногами твердый пол.
А затем темноту сорвали, будто занавеску с художественного полотна, и Наташенька увидела больничную палату.
Прямо перед ней на кровати лежал человек с обнаженным (и, кажется, только что зашитым) животом. Кровать была вся в крови. Чуть поодаль стоял паренек в очках. В руках он держал револьвер.